Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 43 – Алекса Рид

— С ума сошла? — я схватила её за руку, сжала так, что она вздрогнула. — Тебя же…

— Убьют? — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что у меня перехватило дыхание. — Вряд ли. Сослать — да. Позор — да. Но я не могу больше врать. И он не может. Мы устали. Понимаешь? Устали притворяться, что друг друга не существует.

Я смотрела на неё и понимала, что впервые вижу настоящую Элинор — не ледяную статую, не эльфийскую принцессу, а живую, страдающую, отчаянную женщину, которая готова на всё ради любви. Оказывается она довольно эмоциональна.

— Не надо, — сказала я тихо. — Не сейчас. Дай мне подумать. Может быть, я смогу что-то придумать.

— Что ты можешь? — она покачала головой.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но я попробую. Обещаю.

Она посмотрела на меня долгим взглядом — и вдруг слабо улыбнулась.

— Ты странная, Мила, — сказала она.

— Может быть, потому что я сама ничего не теряю? — пожала я плечами.

— Или потому что ты знаешь цену потерям, — ответила она. — Я вижу. У тебя тоже болит.

Я не стала ничего говорить. Потому что она была права.

* * *

После обеда объявили третье испытание — кулинарное. Прям какое-то шоу.

Каждая претендентка должна была приготовить блюдо своего народа. Гномы — мясной пирог. Эльфы — изысканный десерт. Дроу — травяной настой. Птицы — воздушное безе. Драконы — запечённое мясо с пряностями.

А я — человек — должна была приготовить… что?

— Что хотите, — сказал распорядитель. — Главное — чтобы блюдо отражало вашу культуру.

Я задумалась. Что я умею готовить? Тосты. Яичницу. Макароны с сыром. И пирог — тот самый, который я пекла с Гретой на кухне, когда хотела поднять настроение или когда мне было особенно одиноко. Шарлотку!

Я взяла муку, масло, яблоки, корицу. Замесила тесто — как учила Грета. Начинку — как любила сама. Поставила в печь. И забыла про него на время. Долгое время…

Пирог сгорел. Чёрный, как уголь, с плавающими угольками вместо яблок. Снаружи черный… внутри — сырой.

— Отлично, — прошептала я. — Просто отлично. Теперь меня точно выгонят. И домика не будет, и ничего.

Другие девушки уже несли свои шедевры к судейскому столу. Брунхильда — румяный мясной пирог, от которого пахло луком и перцем. Элинор — изящное пирожное с золотыми лепестками. Миран — травяной настой с медовым оттенком. Авианна — белоснежное безе. Валерия — запечённое мясо в красном вине, которое выглядело как произведение искусства.

Я несла чёрное нечто на подносе. Хотела приготовить заново, а этот выкинуть, но время поджимало…

Судьи переглянулись. Кто-то хмыкнул. Валерия улыбнулась — открыто, злорадно.

— Что это? — спросил судья-гном.

— Пирог, — ответила я. — С яблоками. Я… отвлеклась.

— Он сгорел, — констатировал судья-дракон с довольным видом. — Дисквалификация по требованию…

— Не торопитесь, — сказал Клаус.

Он встал, подошёл к моему подносу, взял вилку. Отломил кусочек угля — да, именно угля — и отправил в рот.

Все замерли. Я видела, как напряглись его скулы. Как дрогнула рука. Как он заставил себя жевать, хотя, наверное, хотелось выплюнуть и вытереть язык.

Он жевал. Долго. Медленно. С выражением глубочайшего сосредоточения. Как дегустатор, который пробует редкое вино, а не горелую корку.

— Интересный вкус, — сказал он наконец. — Дымок, горчинка… и карамельные нотки. Необычно.