Книга Брак с Драконом: Почему это так Сложно?, страница 44 – Алекса Рид

— Там нет карамели, — сказала я, чувствуя, как горят щёки. — Там вообще ничего нет, кроме угля и золы.

— Мне нравится.

Он отломил ещё кусок. И ещё. И ещё. Съел почти весь пирог — чёрный, страшный, несъедобный — под изумлёнными взглядами судей и претенденток. Я смотрела и не верила своим глазам. Зачем он это делает?

— Очень вкусно, — объявил он, вытирая губы салфеткой. — Оставляем.

Судьи и претендентки перешли в разговоры о их блюдах.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он наклонился ко мне — так близко, что я почувствовала его запах.

— Это было ужасно, — прошептал он. — За такой пирог тебя нужно наказать. Не подставляй меня больше.

— Тогда зачем ты… вы…

Он отвернулся и ушёл, оставив меня стоять с подносом в руках, с открытым ртом и с бешено колотящимся сердцем.

После испытания я бродила по коридорам, пытаясь успокоиться. Что значит «наказать»? Опять смущает меня? Или это я такая извращенка, а он просто заставит драить его туфли?

Я свернула в боковую галерею, ведущую к западному крылу, и услышала голоса.

— Ты предала меня!

Миран. Её голос был полон ярости и боли. Она кричала, но как-то надрывно, срываясь на шёпот.

— Ты обещала так не делать! Клялась!

— Я не могла иначе, — ответила Брунхильда. Спокойно, но в её голосе слышалась усталость. Глубокая, как колодец.

— Прости.

— Прости? — Миран рассмеялась — горько, надрывно, зло. — Ты нарушила слово. Ты вообще не должна быть тут!

— Ты знаешь сестру, у неё язык без костей, — тихо сказала Брунхильда. — Если бы я не вмешалась, её бы сослали в рудники. Ты этого хотела?

— Лучше ссылка, чем ложь! — крикнула Миран. — Ты не имела права решать за неё, а она — за тебя!

Я замерла за углом, прижавшись к стене. Сердце колотилось. Не моё дело. Не моё дело. Надо уходить. Но ноги не слушались.

— Я знаю, что ты здесь, — вдруг сказала Брунхильда.

Я сделала шаг, чувствуя себя нашкодившей кошкой. Щёки горели от стыда.

— Простите, — сказала я. — Я не хотела подслушивать. Я просто шла мимо… правда.

Миран смотрела на меня с ненавистью. Потом развернулась и ушла, не сказав ни слова. Шаги её затихли вдали.

— Тяжело, — сказала Брунхильда, глядя ей вслед. — Она злится.

— На тебя?

— И на себя. И на весь мир. На то, что мир устроен так, а не иначе.

Она посмотрела на меня — долго, внимательно, будто решала, стоит ли верить.

— Приходи сегодня ночью в мою комнату, — тихо сказала она. — Я всё расскажу. У тебя есть право знать.

— Почему у меня? — удивилась я. — Я же… я никто. Служанка. Чужая.

— Потому что ты единственная здесь, кто не врёт, — ответила она. — И потому что ты вчера за меня вступилась перед Валерией. Я не забыла. Ты рисковала. Просто так. Без выгоды.

— Я просто… не люблю, когда кого-то травят. Сама была в шкуре жертвы.

— Вот поэтому, — она кивнула. — Приходи.

Она ушла, оставив меня стоять в пустом коридоре.

* * *

Ночь опустилась на поместье тяжёлым бархатным одеялом.

Я ждала, пока в коридоре стихнут шаги, и тихонько выскользнула из своей комнаты. Босиком — чтобы не стучать каблуками. В старой ночной рубашке — чтобы не шелестеть платьем.

Тёмный коридор казался бесконечным. Луна светила в высокие окна, отбрасывая на пол причудливые тени. Я кралась, как вор, хотя шла всего лишь к соседней двери.

Комната Брунхильды в конце коридора, рядом с башней. Дверь была приоткрыта. Я постучала — тихо, условным стуком.