Книга День правды и лжи, страница 87 – Мари Вудс

— Ты можешь ему помочь? — вежливость в голосе только на поверхности. Под ней явно проступает раздражение.

— Почему вам отказали в других Последних Приютах? — задаю встречный вопрос.

Его голос в одно мгновение становится сухим.

— Ты можешь ему помочь? Да или нет? Или мы зря теряем тут время.

— Вам больше некуда идти. — я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице, делая несколько шагов под его испепеляющим взглядом. — Раз вы дошли до Менгеша, значит во всех других Последних Приютах вы уже были. А даже если не были, то он всё равно не доживет до следующего мира. Ты же чувствуешь.

— Мы были везде, Великая Твай Дэ. И везде нам отказали. Ты можешь ему помочь? — Нимириец сохраняет искреннюю вежливость. Как, впрочем, все в присутствии Великих Твай Дэ. Сайлас скорее всего тоже говорил бы со мной иначе, не будь наше знакомство таким неудачным.

В Зале Нимириец и второй Бессмертный укладывают умирающего на пол, туда, куда указала Мириэль. Сайлас занимает позицию сбоку— руки сложены на груди, взгляд оценивает помещение.

— Мне нужно понять, в чём дело. Подождите внизу.

Двое мужчин беспрекословно подчиняются и уходят. Сайлас остаётся, как будто к нему мои слова не относятся.

— Что с ним? — пока я говорю, руки привычно смешивают травы, отмеряют капли. Под моими пальцами спит Магия. Её мало, чтобы спасти жизнь. Но достаточно, чтобы выиграть время у смерти.

— Он проклят, — цедит Сайлас сквозь зубы, не меняя положения, только провожая меня взглядом, пока я иду к его Доманту.

В ответ я мысленно фыркаю, переправляя ложкой лекарство Бессмертному на язык. Глотнуть его он не сможет, но это и не обязательно. Мне и нужно-то всего пара минут. Выяснить у Сайласа, что с ним случилось.

— Что он проклят — очевидно.

Мой тон мне понравился. Несмотря на то, что Сайлас вызывал во мне, как минимум, раздражение — голос меня не выдавал. Наоборот, был мягким, сочувствующим.

— Почему вас не приняли в других Последних Приютах?

Сайлас продолжает молчать. Но его глаза стали теплее. Может, он вспомнил, что мы оба — друзья Торио? А не только то, что я сбежала из пещеры Этр, пообещав никогда не связываться с ним.

— Это важно. И чем скорее ты мне скажешь, тем раньше я пойму, смогу ему помочь или нет. — я стараюсь говорить убедительно. С этим у меня обычно проблем не бывает.

— Он взял кое-что из храма Древнего Бога. — наконец признаётся Сайлас.

Я киваю. Эта история стара, как Мир. В Храмах Древних Богов используют Небесный Металл для концентрации Силы, а Бессмертные воруют его и куют из него мечи.

— Почему Проклятье такое сильное? В каком Храме он украл? Надеюсь, не в Храме Многоликого?

Взгляд Сайласа тут же становится на порядок холоднее. Он принадлежал к Кругу Самхета, и сама идея воровства в Храме Многоликого должна была считаться преступлением. Но сейчас на такое кощунственное предположение от жрицы Многоликого он только молча приподнимает брови.

— В храме Кецалькоатля? Теперь взгляд его становится изумленным. — Кто вообще на такое решится?

Я пожимаю плечами. Не знаю, кто как, а я бы скорее не стала воровать в Храме Многоликого. Потому что, в отличие от Кецалькоатля, Многоликий милосердным Богом не считался.

— Тогда чей это был Храм? — Это был Храм Варганнона. О, оказывается, и хорошие вести в моей жизни бывают? — Тогда почему Проклятье такое сильное? И почему вам отказали в других Последних Приютах?