Книга День правды и лжи, страница 223 – Мари Вудс

Глаза Сайласа сверкнули гневом, но спустя секунду он забрал свою чашку и вернулся в то же расслабленное положение.

— И что это было? Попытка вывести меня из себя? Или же просто «смотри, какая я невыносимая, лучше не связывайся»? — спросил он, едва ли не с улыбкой, как будто мои слова абсолютно его не зацепили.

Я пожимаю плечами — если бы я знала! Может быть, и то и другое. Или ничего из этого.

— Ты хотя бы сама себя понимаешь? — Сайлас поднёс чашку к губам и задержал взгляд на мне, прежде чем сделать неспешный глоток.

Я абсолютно честно отвечаю:

— Нет, — и качаю головой.

Кофемашина издаёт прерывистое бульканье — насос пытается втянуть воду, но вместо этого захватывает воздух и начинает пищать, требуя заправку. Я машинально жму кнопку «отмена» — и неожиданно проваливаюсь в Иллюзию.

В воздухе пахнет сухой землёй и едва уловимой свежестью наступающей ночи. Я сжимаю в руках поводья, чувствуя, как тёплая кожа плотно ложится в пальцы. Конь подо мной — сжатая пружина силы, рвущаяся вперёд. Горизонт кажется бесконечным, и солнце, раскалённое и тяжёлое, медленно опускается за линию земли. Длинные тени стелются по равнине, где травы сливаются с песчаными холмами и колышутся на ветру.

Вдалеке раздаётся уханье совы. Я отпускаю повод чуть свободнее, и конь ускоряется — будто ждал этого разрешения. В этот миг всё сливается в единое целое. Я — свобода, скорость, дыхание ветра и раскалённого солнца на горизонте. Даже если бы мне приставили к горлу нож — я бы всё равно не заблокировала.

— Чем, по-твоему, мы здесь занимаемся? — спросил Сайлас, беря меня за плечи и мягко встряхивая, когда Иллюзия заканчивается. — Идея в том, чтобы блокировать, а не смотреть!

— Это не работает! — ощетинилась я. — И я не позволю меня целовать!

После моих слов он одним рывком поднял меня и посадил на стол, раздвигая ноги и закидывая их себе на бёдра. Я рванулась, но он только притянул меня крепче, запуская обе руки мне в волосы и запрокидывая назад голову, чтобы открыть шею и прижаться к ней горячим, жадным поцелуем. После очередного влажного прикосновения его языка я слышу эхо стона, который издаю сама.

Он высвобождает одну руку из моих волос и проводит ею по моему подбородку, а потом повторяет этот путь губами. Я изо всех сил упираюсь ладонями в его грудь, стараясь оттолкнуть. Он на секунду отпускает меня, а потом ловит мои руки и заводит назад так, что оба запястья оказываются сжаты в его руке. И снова запускает ладонь мне в волосы, прижимаясь ко мне крепче, делая несколько медленных движений бёдрами — и неожиданно резко, жёстко припечатывается к шее губами, слегка втягивая кожу. Он словно наказывает меня за непокорность.

От острого удовольствия я закрываю глаза, и у меня вырывается стон. Я закусываю губу — но этого оказывается недостаточно, чтобы сдержать следующий стон. Или следующий за ним. Его язык ласкает след от поцелуя, успокаивая жжение, и губы спускаются ниже. В каждом прикосновении ощущается его страсть — даже скорее голод. Он больше не заигрывает со мной. Он показывает мне, кто он и чего хочет.

Тёмные брови сходятся на переносице над серебристыми глазами. Он выпускает мои руки — но только для того, чтобы закинуть их себе на шею. Я провожу ладонями по твёрдым, напряжённым мышцам и, наконец, запускаю пальцы в его удивительно густые и мягкие волосы, чувствуя, как дыхание его становится прерывистым. Каждое скользящее движение, которое совершают его губы, подводит меня на шаг ближе к тому, что, вполне вероятно, станет моим концом.