Книга День правды и лжи, страница 221 – Мари Вудс

— Да как ты смеешь! — выдыхаю хрипло. Голос ощущался скорее рыком — высвобождением всего того напряжения, тех эмоций, которые во мне накопились за последние часы. Воздух вокруг меня накаляется настолько, что, кажется, вот-вот вспыхнет.

— Теперь я вижу, что бывает, когда ты бесишься по-настоящему, — говорит Сайлас. Он находится на другом полюсе — полюсе Абсолютного Спокойствия. — Если будешь пропускать Иллюзии — я буду тебя целовать. Нравится тебе это или нет.

След от его поцелуя горел на моей коже. Мне хотелось только одного — чтобы контроль над моей яростью исчез, и Огненная Магия хлынула, заполняя всё пространство комнаты.

Или всего мира.

— Тебе нужен стимул, — Сайлас небрежным жестом бросил в стакан пару кубиков льда и долил виски до самой кромки, не обращая внимания на моё настроение. — Иначе ты так и будешь пропускать. Так что или ты научишься блокировать — или я получу то, что хочу, — добавил он, растягивая губы в медленной улыбке и поднося стакан ко рту. Налитый до края виски даже не дрожал — настолько твёрдой была его рука.

Мне стало холодно и жарко одновременно, в ушах зазвенело. Я должна была признать, что идея была хорошей. Это могло сработать. Но согласиться на такое?

Нужно придумать что-то другое, чтобы отказаться. От чего увернуться мне хотелось бы так же сильно, как от его поцелуя. Но не топить же меня снова в его ванной за пропущенные Иллюзии? Поэтому, заняв место возле холодильника, я сосредотачиваюсь и киваю.

Но ничего не происходит. Сайлас медленно пьёт и смотрит на меня, пока от напряжённого ожидания у меня не тяжелеет голова. Новая Иллюзия начинается с ощущений — океан ласкает мои босые ступни, а бриз течёт по коже, как тёплое молоко. Я иду по кромке прибоя, погружаясь в мягкое дыхание океана, пробуждающегося вместе с миром. Волны оставляют на песке кружева пены, исчезающие с каждым новым касанием.

Тёплый океан на рассвете — это сочетание было особой смесью, для которой не существовало противоядия. Попадая в мозг, она запускала эндорфиновый шторм, в ответ на который дофамин начинал плавить все рецепторы, заставляя чувствовать нечто — счастье, рай, эйфорию… Я понятия не имею, как называется это состояние, но оно было настоящим. Поэтому, когда первый солнечный луч вспыхивает над океаном, я ещё немного медлю, чтобы застать краски дня.

Когда Иллюзия закончилась, я непроизвольно облизнула губы. Сайлас ничего не сказал — не имело смысла говорить очевидное. Я снова пропустила, но вопрос был в другом.

Что, если вместе с удовольствием от рассвета я хотела получить и поцелуй?

В сознании всё ещё слышался шум океана, пока он подходил ко мне по мягкой дуге. Я невольно посмотрела на его губы, исследуя взглядом их чувственный изгиб.

Мне кажется — каждая секунда заряжена электричеством, когда он протягивает руку, чтобы прикоснуться ко мне и мягко обвести пальцами контур лица. Было что-то завораживающее в его прикосновении — как он держал лицо в ладонях и приподнял подбородок, чтобы слиться с моими губами. Он опускал голову всё ниже и ниже, пока наши губы почти не соприкоснулись. Затем он рассмеялся.

— Наш первый поцелуй будет не таким, — его голос был густым и низким, я едва узнавала его, лишь жадно вдыхала его запах, который вблизи окутывал меня с головы до ног. Сердце быстро стучало в ушах. Мягкий разворот — и мои ладони упираются в холодильник, а он зарывается лицом в мои волосы. Губы скользят по кромке волос, спускаются к шее, пока не останавливаются на месте прямо под ухом. Там, где он целовал меня до этого.