Книга День правды и лжи, страница 222 – Мари Вудс

Но вместо поцелуя он только легонько дует на мою кожу, вызывая мурашки. Я чувствую прикосновения скользящих по моему телу рук — они задерживаются на изгибах, от чего я откидываю голову назад, стараясь вырваться. Но вместо этого сильнее вжимаюсь в его напряжённое тело.

— Ш-ш-ш, — шепчет он мне с хрипотцой в голосе. — Ты пропустила. У меня есть право на поцелуй.

Его пальцы добираются до моей шеи, останавливаются на ключице, а потом касаются плеча под платьем, ни на секунду не разрывая контакта с моей кожей. Он зацепляет пальцами ткань, стягивая её вниз, обнажая плечо, перечерченное линией белья.

— Почему золотое? — спрашивает едва слышно, прижимаясь губами к моей коже рядом с шёлковой полоской. Дрожащий выдох срывается с моих губ, когда горячий язык скользит вдоль кружева. Я возмущённо дёргаюсь, а он глубоким вдохом втягивает мой запах, затем влажно целует меня в обнажённое плечо — и замирает.

Слышно только, как грохочут наши сердца. Я чувствую его рваные выдохи и горячее, твёрдое тело, прижатое к моему. Хорошо, что он не видит моего лица, потому что я откровенно кайфую. Сайлас с шипением втягивает в себя воздух, будто испытывая сладкую пытку, и так же хрипло шепчет:

— Ну и как мне тебя отпустить?

Ответа у меня нет. Я ощущаю собственную дрожь, а Сайлас пробует на вкус мою нерешительность — сейчас я не готова сказать ни «да», ни «нет». Наверное, всё-таки это «нет», потому что он нехотя кладёт обе руки рядом с моими на холодильник и отталкивается от него, чтобы разорвать контакт наших тел.

Я внутренне благодарна ему за то, что он не оставляет мне времени на раздумья. Повинуясь его воле, вокруг меня раскидывается большое заросшее болото, слегка подсохшее. Квакают лягушки, вода глухо чавкает. В камышах что-то потрескивает и шуршит. Болото выглядит обычным, но, если приглядеться — создаётся впечатление, будто кое-где кончается земля и начинается какая-то зыбь. На грани сознания слышится тихий всплеск — словно болото решило пошевелиться, выпуская наружу то, что спало в его глубине. Адреналин ударяется в рёбра, от чего я моментально становлюсь в стойку — сразу в третью позицию Каты, выставив ладонь ребром, чтобы нанести удар и блокирую.

— На опасность у тебя реакция идеальная, — кивает Сайлас одобрительно, на что я раздражённо закатываю глаза и торжественно взмахиваю руками, словно сжимая невидимые барабанные палочки:

— Внимание! Барабанная дробь! — я отбиваю дробь в воздухе. — И... Кайла получает утешительный приз — похвалу! О, спасибо тебе, милосердный воин! — прижимаю ладони к груди, изображая глубочайшую благодарность. Делаю театральный поклон и несколько движений, словно осыпаю его невидимыми лепестками роз.

Сайлас задушено хмыкает — моя пантомима его и правда рассмешила. А потом всё-таки начинает смеяться. Я нажимаю на кнопку кофемашины, доставая две чашки.

— Я ни с кем ещё так много не смеялся, — говорит Сайлас, облокачиваясь на стол рядом со мной, пока варится кофе.

— Ни с кем вообще или ни с кем из женщин? — спрашиваю я, втягивая густой запах кофе мелкими вдохами.

— Я редко разговариваю с женщинами, — отвечает Сайлас после недолгой паузы.

— А, ну да, — демонстративно хлопаю себя по лбу, словно только что осознала величайшую истину. — Кто же в борделях разговаривает?