Книга День правды и лжи, страница 215 – Мари Вудс

Моя голова на его тёплом плече, а он медленно, неторопливо гладит меня по волосам. Мой изощрённый мозг безошибочно навешивает на ситуацию ярлык: дева в беде и утешитель.

Известный манипулятивный приём.

Десять баллов, мистер Гейт!

Но сердце равномерно отстукивает удары. И это ощущается покоем.

— Знаешь, — наконец говорит он тихо. — бывает, встречаешь тысячи людей, и никто из них тебя не трогает. А потом кто-то один меняет всю твою реальность. Для меня — это ты.

Я вскидываю голову с его плеча и за пару секунд превращаюсь в разъярённую бестию с самыми пылающими глазами на свете.

Да как он смеет! Разве можно так откровенно лгать?

Хочется послать его далеко и навечно и забраться куда-нибудь в тихое место, смотреть в потолок и не думать. Я не заметила, каким было выражение его лица, когда я повернулась. Но сейчас оно стало холодной маской, полностью лишённой эмоций.

— А дальше что по плану?! — зашипела я. — Скажешь, что не представляешь, как прожил без меня всю жизнь?! Какое притворство! Ты избалованный потомок древнего рода, который не привык слышать «нет»! Поэтому мой отказ тебя цепляет! Да что ты вообще знаешь о жизни, в которой приходится пробиваться самому?

Сайлас застыл. А потом под ледяной маской что-то надломилось, и он сжал мои плечи, резко приблизив своё лицо к моему. Кажется, он по-настоящему утратил контроль. Моё тело пробила дрожь, когда я встретилась с ним взглядом. Его глаза потемнели, губы скривились в усмешке:

— Тебе ни хрена обо мне не известно, ясно?! Я знаю, что такое пробиваться самому! За пятьсот лет я устал от жизни настолько, что рад был бы сдохнуть, если бы не этот долбанный Кровный Долг! Но однажды вечером девушка с глазами, похожими на бескрайний океан, снова вдохнула в меня жизнь!

Я не разобрала его слов — специально, наверное. Я не хотела понимать его. Я не хотела понимать даже саму себя.

Принимать желание ступить в незнакомые воды, погрузиться в эту неизведанную реальность, в которой кто-то, возможно, по-настоящему хочет узнать меня.

— Я знаю, что ты думаешь! Ты слышала признания сотни раз! Ты слишком красивая, и у тебя слишком сильный Дар, чтобы я был первым, кто пытался добиться тебя. Ты мне не веришь. Никому не веришь. Но я могу быть тем, кто будет с тобой рядом, когда захочешь почувствовать, что ты не одна. С этого мы начнём, — он притянул меня к себе, но не близко, и убрал пряди волос от лица. Я посмотрела ему в глаза и дала Иллюзии себя унести.

Дорога уходила из-под ног куда-то вверх, на холм. Воздух, приносимый ветром, был так полон жизни, что каждый вдох был целительным эликсиром. Где-то на грани слышимости шумел прибой. Земля под босыми ногами, сначала казавшаяся жёсткой, ближе к вершине холма стала мягкой и влажной, а трава — тёплой от солнца.

Мир развернулся передо мной. Закат и море, размером с горизонт. Чистое волшебство.

Иллюзия кончилась, а мне словно открылась некая глубоко личная сторона его натуры, а ключом, открывшим её, стал этот давно увиденный им холм. Теперь для меня он был тем, кто замечает дикие цветы, проросшие из трещин в камне.

— Я показал тебе мир, который понравился мне, — сказал Сайлас с таким видом, словно это сделало меня его должницей. — А ты покажи мне вторую дверь, которую не открывала в том коридоре.