Книга День правды и лжи, страница 214 – Мари Вудс

Именно это «ничего» и действовало на нервы сильнее всего.

Я заблокировала и сердито сузила глаза:

— Тебе такое нравится? Как такое вообще может нравиться? Это же какой-то призрачный мир!

— Я не сказал, что мне это нравится, — качает он головой и добавляет хмуро: — Пять секунд! Почему так долго?

— Я пыталась понять, что в этом может тебе нравиться! Это нечестно! И скучно! Я несколько раз открывала все двери, кроме двух! Я не хочу смотреть это снова!

— А какая вторая? — Сайлас чуть наклонился вперёд, давая понять, что собирается внимательно меня слушать.

— Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы, а на мои не отвечаешь! Я думала, что если у тебя друг Нимириец, то ты хотя бы понимаешь, что такое честность! — я поднимаюсь на ноги, собираясь уйти в свою комнату. — Малу и Калеб хорошо владеют Магией Иллюзий. Я потренируюсь с ними.

Когда я подхожу к двери, на пороге возникает Сайлас. Высокий, загораживающий дверной проём своими широкими плечами, засунувший руки в карманы домашних штанов. Насмешливо ухмыляющийся мне в лицо. Как всегда — великолепный.

Я останавливаюсь перед ним, выразительно приподнимая брови: мол, уйди с дороги, мне некогда. Сайлас не двигается, лишь ухмыляется, скрестив руки на груди. Но, получив от меня ещё один выразительный взгляд, спрашивает:

— Ты всегда такая? — в тоне явно слышится вызов.

— Всегда! Можешь не сомневаться!

— Отлично! Это я и хотел узнать. Понять, какая ты настоящая! — Он делает шаг ближе, чуть наклоняя голову набок, будто пытаясь заглянуть глубже, прямо внутрь меня. — Мы во многом похожи, — продолжает он, прищуриваясь. — Что ты обычно делаешь, когда тебя бесят?

— Бешусь! — фыркаю я. — В ты рассчитываешь каждый свой шаг так, чтобы он вел тебя к тому, что ты хочешь! Считаешь эмоции слабостью, а про развлечения даже не слышал! Так что и отличий у нас достаточно!

— Про развлечения я слышал. — отвечает Сайлас с усмешкой.

Значит, во всём остальном я права. Хотя это мне и так было известно. Как и его план. Есть способ привязать человека навсегда — показать ему свою самую тёмную сторону и заставить влюбиться именно в неё. Тогда больше не останется ничего, что могло бы его отпугнуть.

Именно этим он и занимается.

Сайлас возвращается в гостиную, снова на ходу поймав мою ладонь и переплетая пальцы с моими — вынуждая следовать за собой. Но я резко отдёргиваю руку — воспоминания слишком свежие. Мой Побратим делал так тысячу раз, и только ему я это позволяла.

Серый взгляд проходится по моему лицу. Я не знаю, что он видит. Может быть — всё. Разбитое сердце. Боль, размером с кратер Везувия, покрытую тонкой корочкой застывшей лавы, но всё ещё кровоточащую внутри.

— Так делал кто-то другой? — спрашивает он. Сейчас голос его мягче, чем раньше, без обычного вызова. — Кто-то важный для тебя?

Я молча прохожу в комнату и забираюсь на диван, поджав колени к подбородку и положив на них голову. На языке тела эта поза говорит о желании закрыться от окружающего мира.

В груди образуется пустота. Хочется закричать. Заполнить её хотя бы криком.

Но Сайлас опускается рядом со мной на диван, подвигаясь ближе и прижимая меня к себе. Даже если бы вокруг нас падали стены, и рушились города, я бы не заметила, настолько я поражена.