Книга День правды и лжи, страница 198 – Мари Вудс

— Конечно, они отрицают существование Древних! Иначе придётся согласиться, что один из них может оказаться родоначальником их Расы. А это так и есть. Я давно за ними наблюдаю. К тому же, судя по их Магии, они потомки кого-то из Принявших Зарок.

— У Нимирийцев нет Магии, — покачал головой Сайлас.

— О, конечно! — закатила я глаза. — У Нимирийцев нет Магии! Это они так говорят! Они много говорят такого, что находится в километре от истины. Нимирийцы — Огненные Маги! Если присмотришься, то сразу заметишь. Они ведут себя в точности как Огневики. Они не чувствуют Магию Огня, потому что их Сила выжирает её дочиста. А на такое способна только Сила Древних.

— Они не похожи ни на Огневиков, ни на Ифритов, — снова покачал головой Сайлас, наверное, имея в виду цвет волос и глаз.

— А я сильно похожа? — съехидничала я. — Но тем не менее… — демонстративно вытягиваю руку, и крохотный огонёк слетает на пол. Пламя с шипением побежало по мокрым пятнам, вылизывая остатки воды досуха.

— Эй! — резко выдохнул Сайлас, когда оно перекинулось на диван, и поймал меня за руку.

Я рассмеялась:

— Это регрессивное Заклятье, не волнуйся, твой диван будет в порядке — только сухой и чистый. Я больше не пользуюсь Жестовой Магией. Это не поможет, — добавила я, пытаясь забрать у него ладонь.

Резкий разворот — он прижимает меня спиной к своему телу и шепчет на ухо глубоким низким голосом:

— Я запретил жечь мой диван, ты забыла?

— Когда это? — ахаю я, чувствуя, как желание накрывает меня, как внезапный шторм. Шторм, из которого я вряд ли в силах выбраться.

Он был огнём, который больше не ждал подходящего момента, а прожигал путь к своей цели. Когда его ладонь легла мне на живот, прижимая меня ещё теснее, я только обессилено прикрыла глаза.

Запах его тела кружил мне голову. В его пальцах при каждом прикосновении чувствовались нетерпение и жажда — и это было тем, что наполняло меня саму.

Но в эту минуту выплеск адреналина наконец достиг мозга, стирая желание, донося единственное послание. Беги. Беги. Беги.

Ещё один поворот — и мы оказываемся лицом к лицу. Он приподнимает мой подбородок, взглядом замирая на моих губах. Смотрит на меня с тем выражением, от которого я понимаю, что в его мыслях. Он хочет пробовать меня на вкус, будто изысканную сласть.

— Ты ещё не готова сказать мне «да», хотя твоё тело готово, — шепчет он, наклоняясь к моему лицу. Он так близко ко мне, что я чувствую тепло его дыхания на своей коже. — Но мне этого мало. Я хочу тебя всю: твой разум, твоё тело, твою душу и сердце, — глубокий голос вкручивался в подсознание, заставляя принять истинность его слов. — Я не буду спешить, дам тебе время, — добавляет он, допивая одним махом остаток кемланга и исчезая вслед за Нимирийцем.

Я подхожу к окну и прижимаюсь к нему лицом. Оно кажется отрезвляюще холодным. Улочки внизу узкие, на проезжей части разметка выделяется белыми полосами.

Мне хочется рассмеяться. Мне хочется закричать.

Мне хочется не знать своего будущего, которое становилось всё реальнее, накатывая на меня высокой волной, сил увернуться от которой у меня нет.

Кассита иногда плакала, говоря, что у неё дурное предчувствие о моей жизни.

Думаешь, тебе известно, что такое дурное предчувствие? Дай-ка я расскажу тебе…

Я могу почувствовать отсутствие пульса. Как может почувствовать лишь тот, кто наконец осознал, что смерть — это уже не просто эфемерное слово. Она реальна. Она близко. Она дышит в шею, лаская холодом ключицы… А он говорит, что хочет меня всю — и даёт мне время.