Книга День правды и лжи, страница 194 – Мари Вудс

— Значит, Нимириец может разморозиться в кипятке за два часа? — спросил Сайлас, игнорируя мой вопрос, но брови сошлись на переносице — он был не в состоянии скрыть злость.

— За полчаса, если выпить виски со Свартгроссом, — усмехнулась я. — Но, если бы я сказала, что за пол, он вылез бы через десять минут.

Сайлас понимающе кивнул, сохраняя то же выражение на лице, и сделал глоток из бутылки.

— Отнеси виски Шерану. Я клянусь, это Свартгросс, и он не принесёт ему вреда! Хватит уже его пробовать! — добавила я после того, как Сайлас сделал ещё один глоток.

— Клянёшься чем? — спросил он, прищурившись и отпивая снова.

— Силой своей клянусь! — закатила я глаза. — Чайником! Да чем угодно! Камином твоим! Твоей недоверчивостью!

Сайлас наконец улыбнулся и направился в ванную. Я проследила за ним взглядом. Что-то было в его походке такое, что приковывало внимание. Что-то про особое место под солнцем. Это ощущалось на уровне молекул. Этому точно нельзя было научиться. Это что-то врождённое, вплетённое в кровь, передаваемое только по наследству.

Я налила кипятка в чайник, погружаясь в процесс приготовления, как в направленную медитацию. Магия сгустилась в моих руках. Такая знакомая. Чистая Сила. Она всегда так ощущалась, когда кружила вокруг. На самых кончиках пальцев. В щепотках трав. В паре, клубящемся в воздухе.

Пить кемланг — всё равно что пробовать жизнь. Но создавать… Создавать его — на вкус это как чистый восторг. Как энергия в ладонях, которая ждёт внутреннего толчка, чтобы вспыхнуть под моими пальцами и вернуть кого-то к жизни. Я наливаю две чашки кемланга, ощущая знакомое касание Тандуильской Магии за спиной.

Передавать ему чашку, встречаясь взглядом, всё ещё ощущается как ритуал. Может, потому что для меня это связано с обрядом венчания Тёмных Эльфов?

Твой кубок не будет пуст, ибо я стану твоим вином…

Принимая кемланг, Сайлас медлит. Каким бы ни был этот момент для него — он не отводит взгляд.

Не двигайся. Почувствуй. Кажется, мы одни во Вселенной…

Я отвожу взгляд первая. Прислоняюсь спиной к столу, грея ладони о чашку. Выдыхая. Сайлас замирает рядом. Отпивает глоток, откидывает назад голову, блаженно прикрыв глаза. Сила Жизни по венам — так чувствуется это волшебство.

Так вот как выглядит удовольствие на его лице! Этот лёгкий изгиб его губ останавливает дыхание в моих лёгких.

Это пугает.

Хочется прикоснуться к его лицу. Собрать языком это выражение с его губ до последней капли… Он открывает глаза, и его взгляд приковывает меня к месту. В зрачках бьётся пламя. А потом он слегка приоткрывает губы — словно позволяя мне.

Время сочится по капле и ревёт в ушах. Затянувшийся контакт глаз напитывает кровь эндорфином, густо замешанным с адреналином, доводя напряжение до опасного уровня.

Боже… Если прикоснёмся — нас не спасут!

Дуновение холода — слева, из комнаты. Мы одновременно поворачиваем головы к Шерану, прислонившемуся к косяку двери. С него потоками стекает вода, испытывающий взгляд впивается в меня словно когтями — не оторвёшь.

Что, если бы он не выбрался сейчас из своей воскрешающей купели и не остановил нас?

— Что тебе известно про Великую Битву? — хрипит Нимириец, с трудом поводя плечами, чтобы заставить двигаться застывшие мышцы.

— Про неё никому ничего не известно. Но я уверена, что она будет. Когда — не знаю. Но, думаю, ты доживёшь.