Книга День правды и лжи, страница 126 – Мари Вудс

Аккуратно поддеваю кулон — с обратной стороны раньше была колба с кровью. Ради неё Сайлас его и купил. Переворачиваю и всё расползается огромным белым пятном перед глазами — чёткой остаётся только капля крови на дне. Она, как красная точка в середине мишени, приковывает мой взгляд.

Тогда, в ванной, я сказала, что медальон — это память об отце. Я думала так, я хотела в это верить. Пыталась быть той, кем я давно не являюсь.

Девочкой с Земли. Дочерью своего отца.

Я ездила на его машине, учила его адептов и разгребала его дела. Как будто это позволит мне сжаться и уместиться в нормальную форму — Боевого Мага Ордена Огня, забраться в неё, как улитка забирается в свою раковину, и получить шанс на нормальную жизнь.

Не отрывая глаз от медальона, ощущаю, как ускоряется дыхание. Этот Бессмертный каким-то непостижимым образом решает мои проблемы, даже сам того не подозревая. Эта крохотная капля — символ непрерывности Зарока. Теперь мне нужно найти сильного Огневика и передать ему и этот Орден, и этот Род.

Достаточно уже претворяться. Я ничего не чувствую к Аццо д'Эсте. Я помню своё детство. Я ненавижу его. Эта ненависть живёт во мне, как отголосок дурного сна. И не желаю считать отцом того, кто отправил меня в приют, ни капли не заботясь, как мне там живётся.

Снова поднимаю глаза на Бессмертного напротив. Закрываю коробку под его внимательным взглядом и пододвигаю к нему:

— Может это побыть пока у тебя?

Он кивает. И ничего не спрашивает. Я не благодарю. Не объясняю, как ценно для меня то, что он оставил кровь. Я просто найду то, что так же будет важно для него, и сделаю.

Коробка возвращается на соседний с ним стул, а передо мной ложится клатч, забытый мной у него на балконе. Золотой бисер и камни затевают на скатерти мерцающую игру.

Я тут же заглядываю под стол — он и туфли мои принёс? Выныриваю обратно — Бессмертный передо мной едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Сегодня его глаза теплее — мягкое текучее серебро. Мы оба понимаем, что назначенная встреча — это уже кое-как смахивает на план. От этого становится спокойнее.

— Ты хотела, чтобы я принёс и туфли?

Я отрицательно качаю головой. Да нет, конечно. Просто мне стало любопытно.

Достаю из сумочки телефон — нужно бы позвонить Линде, узнать новости. Хотя чувствую — она в порядке. А случись что-то важное — Линда бы позвонила Марджери.

Включаю телефон, и он тут же начинает вибрировать в ладони. Беззвучный режим не спасает от цифр на экране — тринадцать... три семёрки... я знаю этот номер.

Сердце остановилось на какой-то момент. Потом забилось сильнее, ладони вспотели. Биение пульса и желтые сполохи, всё вместе. Кажется, у людей это называется панической атакой.

Я поморгала: у людей? Какое отношение я имею к людям?

Онемевшими пальцами перевернула телефон экраном вниз, дожидаясь, пока вызов умрёт. Вибрация обжигала пальцы и не отпускала долгую минуту. Когда телефон затих, я перевернула его обратно. Малодушно ли не смотреть, сколько пропущенных от него? Не читать смс?

Очерчиваю пальцем контур экрана, заранее понимая, что сделаю. Не знаю, как это называется у людей — малодушие, слабость... Для меня так было проще — стереть все его слова, не читая. Выбросить из памяти тот день. Забыть, если получится.

Ведь это моя роль, верно? Идти вперёд, несмотря ни на что.