Книга День правды и лжи, страница 125 – Мари Вудс

Теперь я знаю наверняка, почему весь окружающий мир так реагирует на этого мужчину и почему Мириэль так на него смотрела. Дело в контрасте и в том, чем он себя окружает — его просто невозможно не заметить. Ресторан вокруг него пуст, за спиной огромные окна — внизу яркими точками фар движется бесконечный ряд машин. Белая рубашка контрастирует с тёмным оттенком кожи, расслабленность тела — с твёрдостью взгляда.

Иду медленно — сознание до сих пор топорщится вопросительными знаками: ты и вправду пришла? Ты произнесёшь Клятву и свяжешься с ним? Сплетёшься с ним Магией? Позволишь ему стать частью себя?

Двусмысленность некоторых вопросов просто поражает. Что заставило меня прийти? Надежда. Я, кажется, всё ещё надеюсь.

Отсюда уже видно выражение его глаз — он с жадным интересом следит за тем, как я подхожу, и поднимается мне навстречу. Я останавливаюсь тут, у самого края, в шаге от решения, о котором, скорее всего, пожалею.

Так и бывает — не замечаешь шлагбаум, не слышишь сигнал, а когда слух улавливает скрежет металла, поворачиваешься, и фонарь несущегося на тебя локомотива ослепляет глаза. Кажется, я только что пропустила гудок — мои пальцы легли в его протянутую ладонь.

И мир не замер, поглощённый тишиной. Звуки музыки и разговоры всё так же плыли над водой бассейна, всё так же мягко гудела кофемашина на баре, всё так же на кухне стучали ножи.

— «Buona sera, Lady!» — приветствие могло бы показаться формальным, если бы помимо темно-бархатного голоса с экзотическим акцентом не сопровождалось взглядом.

Как, во имя Света, простой взгляд мог заставить меня чувствовать так, словно он снимает с меня платье медленно и изысканно?

Захотелось снова превратиться в сосульку. Я опустилась на стул, не представляя даже, о чём говорить — все силы ушли на то, чтобы просто сюда прийти.

Подняла глаза на Бессмертного напротив. Он свободно откинулся на стуле, руку положил на спинку, ноги расслабил, и выглядел он, словно лев, отдыхающий после удачной охоты. Город, полный огней, обрисовывал контуры его тела.

Окинула взглядом пустой стол перед ним — он, кажется, собирался что-то доедать?

— Где же ужин?

— Я его уже доел. — усмехается Сайлас.

Я покачала головой — врёт, не было никакого ужина.

Усмешка делается ещё шире — да, детка, ты меня раскусила, ужина не было, а потом Сайлас достает плоскую коробку, в каких обычно хранят украшения, и кладет передо мной.

Наверное, так выглядят свидания — бархатные коробки на белоснежных скатертях, соблазнительные наряды, обмен двусмысленными взглядами. Когда-то я хотела этого.

Внутри коробки — белый атлас, на нём диск многоконечной звезды выделяется особенно чётко, в середине — перевёрнутый треугольник, выложенный рубинами. Этот медальон носили все без исключения Давшие Зарок. Все, связанные прочной нитью крови рода д'Эсте.

Какая удача, что он оказался у Сайласа и не достался этому стервятнику Антонио.

Кажется, в такие моменты положено чувствовать радость, но я только безучастно наблюдаю, как рубины сияют под лампами. Я не умею испытывать правильные эмоции. Я же хотела этот медальон? Когда вдруг это сделалось таким неважным? День назад? Месяц? Может, когда я поняла, что собственный отец отдал меня в приют? Или это ртуть из Моря Грядущего вытравила из меня чувства?