Книга Что случилось на балу?, страница 149 – Сабрина Джеффрис

— Но разве твоя мать не считала свою роль в этой истории унизительной? — спросила Элиза.

— Она не рассказывала мне о своих переживаниях. Я полагаю, больше всего она хотела сделать счастливым моего отца. — Он пожал плечами. — Энсон был очень молод, когда отец выбрал его для осуществления своего плана, — ему было лет девятнадцать, думаю. Матушка говорила, что отец выбрал Энсона за мужественность и правильные черты лица. — Натаниэль отвел взгляд. — Впоследствии отец охладел к моей матери из-за того, что она якобы с радостью променяла его на Энсона. По крайней мере, она так предполагала. Она говорила, что они с отцом когда-то сильно любили друг друга. Пока я рос, я видел признаки истинной привязанности между ними время от времени. Однако, по ее словам, эта история с попытками родить наследника крайне отрицательно сказалась на их браке, и отношения между ними изменились необратимо.

— Могу себе представить… — Элиза покачала головой. Мужчины. Она никогда не сможет их понять. — Но почему твой отец не взял на воспитание какого-нибудь младенца из приюта?

— Но тогда ему пришлось бы рискнуть тем, что ребенок мог вырасти совершенно не похожим, ни на отца, ни на мать. Или хуже того… — Натаниэль скорчил гримасу и деланно содрогнулся. — Вдруг родителям пришлось бы воспитывать ребенка, в жилах которого текла бы кровь простолюдина-крестьянина. Ужас! По крайней мере, рожденный от моей матери ребенок был бы дворянином хотя бы наполовину.

Она поняла, что за сарказмом он пытался скрыть глубокую печаль.

— Натаниэль, дорогой, мне так жаль, — проговорила Элиза с сочувствием. Затем ей в голову пришла какая-то мысль. — Постой, я думала, что твоя мать родилась в Италии.

— Так и было. Она была дочерью графа-итальянца. Хоть она и не была англичанкой, все же в ее жилах текла кровь достаточно голубого оттенка, смею тебя заверить. Разве я не упоминал об этом?

— Нет, не упоминал. Равно как и о множестве других фактов из своей жизни, которые ты предпочел скрыть.

Он вздохнул:

— Боюсь, необычные обстоятельства, связанные с моим рождением, повлияли на мое мировоззрение. Я не мог доверять людям. Я понимаю, что ты, должно быть, думаешь, что я тебя предал. Мне следовало рассказать тебе обо всем гораздо раньше.

— По крайней мере, ты готов признать свои ошибки. — Она также глубоко вздохнула. — В свою очередь, я хочу выразить тебе свое сочувствие — должно быть, тебе было очень тяжело выслушать от своей матери историю ее взаимоотношений с твоим отцом и узнать тайну своего рождения.

— На самом деле, узнав все, я испытал своего рода облегчение. — Он с грустью улыбнулся. — Наконец я понял, почему отец никогда не проявлял ко мне особой теплоты.

Ее сердце разрывалось от жалости к нему.

— После того как твоя мать рассказала тебе правду, обсуждал ли ты что-либо из рассказанного ею с отцом? Перед тем, как отправиться в армию?

— О чем ты говоришь, разумеется нет! Я не хотел, чтобы он узнал о моем намерении служить в армии, пока не отплыл на Пиренейский полуостров. Вероятно, он послал бы своих солдат, чтобы попытаться вернуть меня.

— Но тогда его действия были бы продиктованы опасением за твою жизнь, что совершенно естественно для отца.

— Полагаю, ты права, однако в тот момент он не смог бы меня остановить. Когда я узнал обо всем от матери, я решил непременно встретиться с человеком, который стал моим биологическим отцом.