Книга Против течения, страница 49 – Наталия Романова

Осёл сдохнет, падишах помрёт, Земля сойдёт с орбиты – любой из вариантов подошёл бы.

— Как чувствуешь себя? – оценивающе посмотрел на меня. – Хотел завтрак тебе приготовить, хотя бы кашу, или бульон сварить, ты ведь не постишься, – уверенно заявил он, да так, что стало стыдно, что не держу пост. Будто мало мне стыда, ещё и это присовокупил. – Только у тебя нет ничего, кроме чая, – развёл он руками, будто упрекая в пустоте холодильника.

— Простите... Может, чаю, Захар Дорофеевич? – внезапно я решила поиграть в радушную хозяйку. – У меня сырки есть, глазированные, – отрапортовала.

— Спасибо, не ем в чужом доме, – отрезал он в ответ. – Можно на «ты» и по имени, если тебе удобно, Вита… Генриховна, – последнее прозвучало со скрытой издёвкой. – Вообще-то мы перешли на «ты» ночью, но боюсь, ты не помнишь.

— Не помню, – нахмурилась я. Интересно, что ещё я не помню? – Не ешь в чужом доме? – подняла я глаза.

Готовить я не умела, да, но сырки не я делала, отравиться шансов почти нет.

— Нам не полагается, – спокойно ответил он.

В это время пространство тесной кухни прорвал рингтон телефона. Захар поднёс его к уху, предварительно выудив из заднего кармана джинсов.

— Да, Лиза? Прости, так получилось. Скоро буду. Нет, нет, не у неё, – огрызнулся он.

Интересно, у кого «у неё»? И какое мне дело до этой «неё»?

Единственный мой интерес – чтобы Захар поскорее уехал, а по дороге к Лизе его настиг приступ внезапной амнезии, потому что я понятия не имела, как жить со всем, что случилось сегодня ночью.

— А телефон полагается? – выпалила я, глядя на гостя.

Помнила, как Филипп рассказывал, что староверам нельзя пользоваться техникой, хотя постепенно и в их домах появляется бытовые удобства. Большая часть детей посещает школы, некоторые даже в институты поступают, вот как Василиса – на медицинский замахнулась!

— У меня все отчёты в электронном виде, предлагаешь голубиной почтой с налоговой, поставщиками и банками общаться? – усмехнулся он.

— Ну, не знаю… – промямлила я, совсем запутавшись.

Вчера, кажется, всё было понятно.

Старообрядцы – это такие древние люди, которые совсем недавно признали плуг, сеялку, двигатель внутреннего сгорания и документы, живущие по своим строгим законам, не пьющие, не курящие, не ругающиеся матом.

В общем, почти святые, не хватало холщовой рубахи и лаптей для полноты образа.

А здесь и мат, и телефон, дорогой модели, между прочим, ультрасовременной.

— Староверы, как себе их представляет большинство, живут только в воображении этого большинства. В Москве, как ты помнишь, столице нашей родины, существуют действующие старообрядческие церкви, больше десяти, разных согласий. В Рогожской слободе находится сердце старообрядчества-поповства, а на Преображенском кладбище в церкви Воздвижения Креста Господня – центр беспоповства. Я тебя уверяю, люди туда приезжают на общественном транспорте или своих машинах, и все пользуются телефонами. Так по всей стране, есть центры на Урале, В Московской области, Ленинградской, Поволжье, храмы, молельные дома, за границей тоже. У нас есть отшельники, сильные верой и духом, живущие строго по канонам и заветам, но в такой глубинке, в сравнению с которой Кандалы – оплот цивилизации. Ничего не знать о собственной стране, верить ереси, рождающейся в головах малообразованных людей, должно быть стыдно, Вита Генриховна.