Книга Против течения, страница 14 – Наталия Романова

Трижды залезал на дерево за котом, который, кажется, от Лёшки там и прятался, и спасать его совершенно было не нужно.

Завёл на спор трактор «Беларус», на беду припарковавшийся напротив лагеря, прибавив седых волос трактористу, завучу Маргарите Павловне и мне.

Откуда-то притащил деревянный поддон, объявил, что сделает плот и отправится в путешествие. Вообще, он тысячу раз уже так делал, на байдарках, правда, но на плоту-то интересней. В завершении стащил у завхоза топор, дабы осуществить гениальный план постройки плавсредства.

Седому по возрасту завхозу оставалось частично облысеть и потребовать призвать к ответу отца горе-Колумба.

— Отец твой, Алексей, уважаемый человек, а ты топоры таскаешь, – выговаривал Сергей Андреевич, он же Андреич, он же завхоз. – А если бы поранился?

— Не поранился, меня папка научил с топором справляться, и с бензопилой тоже, – пожал тот равнодушно плечами. Ведь каждый восьмилетний мальчик умеет обращаться с бензопилой. – У мужчины руки из плеч расти должны – так и Лёка папина говорит.

— Вот отрубил бы Семёнову руки, – назвал Андреич имя «подельника» Лёшки (того самого Валеры с СДВГ), – было бы вам «руки из плеч». Виталия Генриховна, вызовите отца нашего несостоявшегося Конюхова, будьте добры, – посмотрел на меня строго.

— Хорошо, – кивнула я, не понимая, как реагировать.

На каком основании завхоз школы распоряжения мне даёт и насколько он серьёзен?

И что вообще мне делать, как поступить?

Воровство – это, конечно, плохо и требует внимания, но попытка стащить топор с целью смастерить плот, воровство ли?

После окончания рабочего дня, когда все дети разошлись по домам – именно разошлись, сами, лишь за Валерой Семёновым заехал дедушка – его строго-настрого было запрещено отпускать одного, – я решилась подойти в Маргарите Павловне. На счёт Алексея и злосчастного топора.

Кабинет завуча находился на первом этаже школы, как и все четыре класса началки. Само трёхэтажное, кирпичное здание было построено довольно давно, в шестидесятых годах двадцатого века, и выглядело неказисто, а вот ремонт был свежий, мебель новая. В некоторых классах красовались интерактивные доски, спортивный зал мог похвастаться новеньким инвентарём, а скромный актовый зал – хорошей подсветкой, что откровенно удивляло. И это в далёком сибирском селе.

— Маргарита Павловна? – постучала я в дверь.

Мне ответила тишина.

Потоптавшись под дверями кабинета, я постучала ещё раз и решила, что всё к лучшему. За выходные наш несостоявшийся Конюхов забудет свой план, завхоз остынет, а там и каникулы, за которые я скорей всего уеду из этого села.

Не нравится мне здесь, не нравится, и всё…

Опустив голову, я брела по широкому коридору вдоль череды открытых окон. Уборщицы намывали стёкла и подоконники.

— Тонь, скажи добром, что ты хочешь от меня? – услышала я голос Маргариты Павловны в распахнутое окно.

Бегло выглянула, хотела было дать понять, что она мне нужна, но замерла.

Рядом с завучем стояла мама одной из моих учениц – Насти Запашной – это я знала наверняка, потому что Настю в лагерь привозила мама на дорогом автомобиле.

Почти сразу мне шепнули, что один из магазинов в Кандалах принадлежит именно ей, и хорошо бы с этой дамой держать ухо востро. Скандалистка со связями.