Книга Против течения, страница 16 – Наталия Романова

В итоге-то все удобства в доме, туалет, ванная, отопление, даже тёплые полы, оказывается, были, но со всем этим добром ещё разбираться и разбираться.

А если сломается?

Только система насосов и водоразводки вводила в ступор своим видом, а был ещё газовый котёл, бойлер, краны на батареях, счётчики на газ и свет…

Нет, точно, дождусь Маргариты Павловны, извинюсь, уволюсь и уеду.

Стыд, я слышала, не дым – глаза не выест. Лучше пять минут позора в кабинете завуча, чем бесконечный ужас существования в селе.

— Захар Дорофеевич! – услышала я голос возмущающейся мамаши. – Слышали, что новая учителка наших детей – детдомовка? Вот скажите, нормально это?

— Учительница, – поправил Захар. Дорофеевич. – Не слышал. Детдомовцы – дети, находящиеся под опекой государства, живущие в детском доме. Виталия Генриховна, насколько мне известно, совершеннолетняя и живёт на Полевой.

— Уже знает, где живёт эта Генриховна, – в ответ выплюнула моё отчество, словно кислятину, набившую оскомину. – Видишь, Маргарита Павловна, а я что говорила!

— Всякая ложь, какой бы она ни была, как бы она ни говорилась – пагуба, – спокойно ответил Захар. – Не разносите сплетни, Антонина Петровна – грешно.

— А что тебе не грешно, Захар? – огрызнулась Антонина Петровна. – Петицию составлю, пришлю, почитаешь?

— Присылайте, – вздохнув, ответил он. – Маргарита Павловна, что опять Алексей сотворил? Слышал, топор у завхоза стащил?

— Не стащил, а взял взаймы, чтобы построить плот, – засмеялась завуч. – Но, – сделала она паузу. – Поговорить обязательно надо.

— Поговорю, – глухо ответил Захар.

— Вот и хорошо, но я не за этим вас позвала, Захар Дорофеевич, я по поводу байдарочного похода в июле…

Голоса начали отдаляться, я же осталась стоять у стены, глотая горькие слёзы обиды.

Глава 5

— Чего нос повесила, соседка? – услышала я излишне бодрую Раису Степановну.

Иногда сама собой приходила мысль, что это мне нужно на пенсию, а ей – работать. Вставала соседка каждое утро засветло, отводила пару коз на поляну. Сказала, что завела для внуков, молоко полезно, и чтобы скучно не было, было чем заняться. Копалась в огороде, ходила в магазин на другом конце села, специально подальше, ежедневно что-то пекла, вечерами же к ней приходили внуки – пять человек, – и порой заглядывали ученики от моих второклассников до взрослых уже людей.

— Всё хорошо, – выдавила я из себя улыбку, не зная, как сказать, что собираюсь уволиться и уехать.

Неблагодарность какая-то с моей стороны получается, нехорошо.

— Родители допекли? – подпёрла кулаками бока Раиса Степановна, посмотрев, будто я нашкодившая первоклашка. – Рассказывай, не стесняйся, подскажу.

С сомнением поглядела в сторону, делиться совсем не хотелось, слишком личное…

Не привыкла разделять проблемы, рассказывать о чём либо. Рано усвоила, что мои беды лишь мои беды. И радости мои лишь мои.

— Запашная, мама Насти, воду мутит, – уверенно заявила Раиса Степановна. – Приходила ко мне, ерунду всякую несла, слушать противно, – сморщилась, будто улитку к носу поднесли. – Антонина Андреевна бизнесменша, любительница напомнить о собственной значимости, – со снисхождением продолжила соседка. – Только что того бизнеса-то? Магазинчик крохотный… Абакумов ферму отгрохал, а к каждому с уважением подходит, вежливо, – назвала фамилию Захара Дорофеевича, я всё никак не могла привыкнуть к имени-отчеству в общем-то молодого отца Алёши. – Ты если так на родительские выпады будешь реагировать, никаких нервов не хватит. Забудь. Повозмущается Запашная и остынет, ещё первая помощница тебе станет, помяни моё слово. Она родительский комитет в железном кулаке держит, а с ними всех родителей.