Книга Против течения, страница 114 – Наталия Романова

— Извиниться приехал, а ты, оказывается, Абакумова ждёшь! – воскликнул он, искренне возмущаясь. – Я, между прочим, со всей душой к тебе, от всего сердца, а ты… ты. Ты!

— А к Лизе ты всей душой или другим местом? – засмеялась я.

— Что мне оставалось делать, если ты морозишься, не даёшь, а она сама?.. Терпеть? Это же вообще ничего не значит.

— Терпеть! – отрезала я. – Если не смог сейчас потерпеть, то и потом налево бегать будешь, – вспомнились слова Захара, которые только сейчас поняла.

— Сама-то много терпела? – совершенно не страшно окрысился Филипп, не выходил альфа-самец из добродушного альпаки. – Оказывается, правду говорили про тебя и фермера, а я-то не верил. Дурак! Папке сказал, что женюсь на тебя, чтобы они с мамкой деньги на свадьбу откладывали.

— Иди домой, Фил, – вздохнула я, устало показывая на выход.

Такой у меня сегодня хороший день был, несмотря на инцидент на кордоне. Откровенные разговоры, потрясающие виды, а какие ароматы леса, реки, скал, а уж поцелуи какие…

Совсем не хотелось завершать этот головокружительный опыт разборками на фоне гиперкинетического расстройства Фила, честного слово. Видеть его не хотелось, даже думать о нём, вспоминать. Было мне о ком крутить мысли, сладкие, как трюфельные шоколадные конфеты, и альпаки там точно были лишними.

— Никуда я не пойду! – вдруг заявил Филипп. – Ты мне жизнь испортила, между прочим! Меня уволили!

В недоумении я посмотрела на говорящего. Я жизнь испортила? Интересно как? Отнесла его сперматозоиды Лизе, лично из его писи в её писю вложила, или как?

— Жизнь тебе испортил хрен, который ты засунул, куда не следует, не Виталия, а вот я запросто испорчу! – вдруг, словно с небес, прогремел голос Захара, похожий на раскат грома.

Захар схватил Фила за и без того пострадавшее ухо – до сих пор красное и чуть опухшее, – и поволок с крыльца, приговаривая:

— Я тебя, засранца, добром отпустил, хотя в том лесу заживо похоронить мог. Распорядился, чтобы выплатили всё до последней копейки, и сверху чуть дали, на ход ноги, велел характеристику хорошую написать, если понадобится. А ты сюда приполз, улитка ты брюхоногая, и права качать начал!

Фил в ответ выворачивался, издавая всхлипывание, вперемешку с сопением и чертыханьем.

— Сгинь отсюда навсегда. И к Лизе чтобы не приближался! – С силой толкнул в сторону калитки, от чего Фил споткнулся, упал, хватаясь за злосчастное ухо, и стремительно выбежал из двора.

— Съездил за продуктами, знаю твой «полный холодильник»,– показал Захар на пакет, который я не заметила сразу. – Лёка собрала. Но, думаю, лучше тебе у меня переночевать сегодня.

— Переночевать? – вытаращила я глаза на Захара.

А я и не готова… то есть, готова, у меня и эпиляция сделана… и даже трусы кружевные имеются, но…

— Вита Генриховна, прекрати возбуждать во мне помыслы грешные, – тихо, на ухо, прошептал Захар, опаляя горячим дыханием всю меня с головы до ног.

— Я не… возбуждаю.

— Возбуждаешь. Не представляешь как, и не понимаешь какие, – серьёзно ответил он.

Лишь в глазах плясало что-то… Бесы, может, но такого ведь нельзя думать о религиозном человеке. Правильно?

— Сейчас чучело это напьётся в лучших традициях двадцатилетних обормотов и вернётся с разборками. Зла не причинит, но шуму поднимет много, – объяснил Захар.