Книга Против течения, страница 116 – Наталия Романова

— Спасибо, я не голодна, – выдавила я из себя, борясь с внутренним стыдом.

Хотя, за что мне должно быть стыдно? Я взрослый человек, с кем хочу, с тем и целуюсь. С её крестником, например. Вот.

— Не сердись на меня, – покачала она головой, горестно сжала губы, посмотрела жалостливо. – Не со зла я, как лучше ведь хочу. Захар сказал, серьёзно всё у вас? – почему-то с вопросительной интонацией продолжила, горестно вздыхая. – А если настоятель благословение на ваш брак не даст, что тогда? Не подумали? Силён верою он, всех в строгости держит, не смотрит на положение, бедный, богатый, здоровый, больной, молодой, старый, ко всем одинаково относится.

— Захар говорил, что не даёт… – вспомнила я, тогда меня не этот вопрос не занимал, а оказывается это важно. Важно же? – И что он поедет куда-то добиваться благословения.

— Может добьётся, а может статься – нет. Не думала об этом? Без венчания Захар жить не станет, не для того законы наши чтит, чины соблюдает, что с тобой станется? Он мужик, с мужиков взятки гладки, а ты? – проворчала сочувствующе Ольга Борисовна. – Взяла бы прут, да отходила, не посмотрела, что крестник, да хозяин! – Бросила в сердцах. – Кушай, горемычная, кушай. И молитву прочитай, раз серьёзно всё у вас, привыкать надо. Вот тут я написала, – протянула листок в обычную клетку, где был написан короткий текст. – Церковнославянского ты не знаешь, пока так учись.

Я уставилась на клочок бумаги, не понимая, какие чувства испытываю. С одной стороны, прочитать несложно, раз – и готово. С другой… я же совершенно не понимаю, что написано.

Очи всех на тя, Господи, уповают, и ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши…

В общем и целом понятно. Наверное. А в частности – нет.

В это время на кухне появился Захар, молча посмотрел на Ольгу Борисовну, та мгновенно встала и так же молча вышла, окинув крестника осуждающим взглядом.

— Ты почему не ужинаешь? – спросил он, садясь напротив.

— Вот, – протянула я нервно скомканный листок. – Ольга Борисовна сказала – надо, раз уж…

— Я этой Ольге Борисовне кляп в рот вставлю, – процедил Захар в ответ. – Ничего не надо, пока не почувствуешь интерес или нужду в молитве. Со временем объясню, что к чему, к настоятелю отведу, побеседуете. Сейчас ужинай и ложись спать.

— А ты?

— Позже, Лёшка, оказывается, не все уроки сделал, а учительница у него хоть и добрая, но строгая, – улыбнулся, скользя взглядом по моему лицу, будто варенье ел ежевичное или ещё какое-нибудь экзотическое, из манго, например.

Пододвинул ко мне тарелку, поставил рядом салат, перебрал несколько пирожков, выбрал себе один, откусил с видимым удовольствием.

— Обещаю не ставить ему двойку.

— Нет уж, ставь, если заслужит, – нарочито строго ответил Захар.

— Лиза с тобой не разговаривает? – спросила я через несколько минут, проглотив несколько ложек рагу.

Научиться бы так же готовить, не для Захара даже, для себя. Вкусно есть люблю, готовить – нет.

— Лиза боится, что ей влетит, как глава дома я должен дать ей наказ.

— Наказать? – неверно истолковала я слово «наказ».

— Я ей не отец наказывать и воспитывать, – отрезал он. – Своя голова на плечах должна быть, но поговорить – поговорю, потому что глупость творит.

— Грешит?

— Все мы грешники, святых нет. Детей в полной семье воспитывать надо, не всегда выходит – жизнь штука непростая, но заранее ещё нерождённого ребёнка обрекать на полусиротво – глупость.