Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 16 – Катя Кекс

Ванна с солью, которую она прописала, остаётся проигнорированной. Я смотрю на дверь ванной — и отворачиваюсь. Не хочу. Лень. Завтра. Может быть.

В полночь я всё ещё в приставке. Глаза слипаются, но я играю. Реакция уже не та, пальцы промахиваются. Умираю раз за разом. Чёрт с ним. В час ночи выключаю консоль. В два всё ещё ворочаюсь. В три смотрю в потолок, думаю о ней.

Она стоит передо мной — прямая спина, тугой пучок, тёмные глаза, в которых нет ни страха, ни подобострастия. Она смотрит на меня как на равного. Как на пациента. Как на задачу, которую надо решить. И меня это бесит. Бесит так, что хочется её встряхнуть — чтобы хоть что-то дрогнуло в этом её ледяном профессионализме.

Как бы эту девочку сломить?

Я представляю её здесь. В этом доме. Не с блокнотом и маслами, а просто — мою. Представляю, как она смотрит на меня не холодно, а горячо. Как её губы приоткрываются. Как она дышит часто-часто и постанывает от нетерпения, а я не спешу. Я бы её помучил перед этим. Как она меня на массажном столе. Медленно. Долго. Чтобы она забыла, как дышать. Чтобы её ледяной профессионализм разлетелся вдребезги. Чтобы она поняла — я не просто пациент. Я Самарин. Илюха Смерч. И если я чего-то хочу…

Мысль обрывается. Проваливаюсь в сон.

Мне снится, что она снова кладёт ладони мне на плечи. Но на этот раз не как врач, и я не лежу лицом в подголовник. Наташа улыбается, и у неё очень тёплые пальцы.

Михалыч

Телефон звонит в половине шестого вечера.

Я сижу в офисе, разбираю бумаги. Вернее, пытаюсь разобрать, перед глазами плывут строчки контракта на следующий бой, но мысли всё время соскальзывают на сегодняшний сеанс. Наталья уже уехала от Самарина. Я специально не звонил — дал им время. Пусть поработают без моего контроля. Но трубку всё равно держал поближе.

И вот — звонок.

На экране высвечивается: «Наталья физио». Я откладываю бумаги и отвечаю:

— Слушаю, Наталья.

— Виктор Михалыч, это я, — голос у неё уставший, но собранный, так звучат люди, которые провели на ногах много часов и всё ещё не разрешили себе расслабиться. — Сеанс прошёл нормально. Плечо запущено, спина тоже, но в целом я довольна. Я составила протокол, скинула Илье на почту. Но…

Она замолкает. Я жду.

— Но? — подталкиваю я.

— Но мне показалось, что он меня не послушается.

Я откидываюсь в кресле. В трубке слышно, как она выдыхает — длинно, сдержанно. Она явно подбирает слова.

— Я дала ему рекомендации. Горячая ванна с солью, лёгкая разминка утром, никакого алкоголя, никакой жирной еды. А он… — Она замолкает снова. — У него было такое лицо, Виктор Михалыч. Как будто он слушает, но не слышит. Как будто он уже решил, что всё это — ерунда, и он всё равно сделает по-своему.

— Вы ему об этом сказали?

— Я ему не нянька, — в её голосе прорезается сталь. — Я физиотерапевт. Я даю рекомендации, а не выпрашиваю обещания. Он взрослый мужик. Если он хочет угробить своё плечо — это его право. Но если он сорвёт подготовку, я не хочу быть крайней.

Я усмехаюсь. Наталья не видит, но, кажется, слышит что-то в моём молчании.

— Что вы усмехаетесь?

— Ничего. Просто вы на него очень похожи.

— В каком смысле?

— В смысле упрямства, — беру со стола ручку, кручу в пальцах. — Наталья, послушайте. Я знаю Илью давно. Он сложный. Он хамоватый и иногда ведёт себя как последняя скотина. Но он не конченый идиот. Если он пообещал — он сделает.