Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 13 – Катя Кекс

Я чувствую его тело так, как чувствуют только физиотерапевты. Не как объект — как карту. Но в какой-то момент мои пальцы замирают на его пояснице — и я ловлю себя на том, что задержала дыхание. Вот здесь — старый шрам, косой, глубокий. Откуда? Нож? Осколок? Я провожу по нему кончиком пальца — и тут же одёргиваю себя. Это не имеет значения. Это не моё дело.

— Ну и как, док? — спрашивает он глухо. — Жить буду?

— Будете, — убираю руки и вытираю их полотенцем, голос ровный, профессиональный, никакой дрожи. — Но сначала будет очень хреново.

— Это как?

— Я начинаю первый массаж прямо сейчас. Плечо запущено настолько, что откладывать нельзя. Будет больно. Очень. Но если не сделать — через месяц вы не поднимете руку выше груди. Выбирайте.

Он поворачивает голову и смотрит на меня одним глазом.

— А ты умеешь уговаривать.

— Я умею лечить. Уговаривать — это к Михалычу.

Он усмехается и снова роняет лицо в подголовник.

— Давай. Делай.

Я наношу масло на ладони и начинаю.

Первый массаж при хроническом воспалении — это всегда боль. Мышцы сопротивляются, связки не хотят отпускать, суставная сумка сокращена. Я работаю глубоко, методично, без жалости. Мои пальцы впечатываются в его кожу, проходят вдоль вращательной манжеты, разминают каждую спайку. Он дышит тяжело. Иногда — сквозь зубы. Иногда — задерживает дыхание. Но не орёт. Не просит остановиться. Только один раз, когда я нахожу особо глубокий узел под лопаткой, он издаёт звук — низкий, гортанный, что-то среднее между стоном и рычанием.

У меня сердце замирает.

На секунду. Всего на одну дурацкую секунду. Я заставляю себя выдохнуть. Это просто реакция на боль. Просто физиология. Ничего личного.

Перехожу к задней поверхности плеча. Трицепс, дельтовидная, надостная мышца. Его кожа горячая под моими пальцами, мышцы налиты кровью, я чувствую, как они пульсируют после массажа, знаю это ощущение. Я работала с десятками спортсменов. Но ни один из них не заставлял меня замечать температуру своей кожи.

Самарин пахнет гелем для душа и хвоей, наверное, от сосен за окном. Или это его собственный запах. Я не должна это замечать, не должна об этом думать.

Работаю.

Двадцать минут. Тридцать. Сорок. Я перехожу к шее: жёсткой, забитой, с нарушенным кровотоком. Потом к пояснице. Потом к левому колену — лёгкая мобилизация, без сильного воздействия, но он всё равно шипит, когда я нахожу там старую гематому.

— Что там? — спрашивает он.

— Старая травма. Месяца три назад.

— Четыре. Бой в Вегасе.

— Ясно.

Я заканчиваю. Медленно убираю руки. Делаю шаг назад. Он лежит неподвижно. Дышит. Я вижу, как блестит его кожа под лампой — масло, пот, разогретые мышцы. Он выглядит так, будто только что вышел из клетки. И пахнет так же.

Моё сердце стучит быстрее, чем должно.

— Всё, — говорю я. — Можете вставать.

Илья садится медленно. Вращает плечом. Морщится.

— Чувствую себя так, будто меня переехал грузовик.

— Это нормально. Первый массаж всегда самый жёсткий. Завтра будете чувствовать себя ещё хуже, сразу предупреждаю. А послезавтра — чуть лучше. Потом постепенное улучшение. И так до боя.

— И сколько таких сеансов нужно?

— Таких три-четыре раза в неделю — глубокий массаж и мобилизация. В остальные дни — разогревающие массажи, ЛФК, растяжка, упражнения на амплитуду. Я пришлю вам план. И да — пиво отменяется. Мышцам нужна гидратация, а не обезвоживание.