Книга После нас, страница 97 – Катерина Затула

Через несколько минут Алиса начала тереть глаза кулачком. Сначала один, потом второй. Её движения стали медленнее, а нижняя губа недовольно оттопырилась.

— Всё, зайка, — сказала я, подходя ближе. — Пора спать.

Она сразу протянула ко мне руки.

— Мама.

Я подняла её с пола, прижала к себе и почувствовала, как она устало уткнулась лицом мне в шею.

— Уже совсем сонная.

Никита поднялся следом. Несколько секунд смотрел на Алису, потом перевёл взгляд на меня.

— Можно я пойду с вами?

— Можно, — тихо сказала я.

Я понесла Алису по коридору. Никита пошёл следом. В комнате я включила ночник и села в кресло. Алиса завозилась у меня на руках, тихо захныкала и потянула пальцами за край шелкового халата. Я подняла глаза на Никиту. Он стоял возле кроватки, высокий, слишком большой для этой маленькой детской, и молча ждал, что я скажу.

— Можешь остаться, — произнесла я прежде, чем успела передумать.

Его взгляд задержался на моём лице.

— Уверена?

Я кивнула.

— Да.

Никита ничего не ответил. Только присел на подлокотник кресла рядом с нами. Я отвела край халата и приложила Алису к груди. Она сразу успокоилась, прижалась ко мне всем телом и прикрыла глаза. Я медленно гладила её по мягким кудрям, время от времени поглядывая на Никиту. Он молчал. Его взгляд переходил с лица Алисы на её маленькие пальчики, державшиеся за край халата, потом поднимался ко мне. Ни неловкости, ни привычной усмешки. Будто пытался запомнить каждую секунду того, что пропустил.

Через некоторое время дыхание Алисы стало ровным. Я осторожно освободилась, поправила халат и поднялась. Никита сразу встал и молча откинул край одеяла, пока я укладывала её в кроватку. Мы ещё немного постояли рядом. Я поцеловала Алису в макушку и выключила ночник, оставив только тусклую подсветку у кроватки. Никита первым вышел в коридор. Я тихо прикрыла дверь и повернулась.

Он стоял совсем близко. Ждал. Едва дверь закрылась, его взгляд изменился. Тепло, с которым он смотрел на Алису, никуда не исчезло. Но теперь к нему вернулось другое. Знакомое. Тёмное. Мужское.

— Уснула? — тихо спросил он.

— Да.

Никита шагнул ко мне, положил ладони на талию и медленно притянул ближе. Я упёрлась руками в его грудь, хотя прекрасно понимала, что отталкивать не собираюсь.

— Быстро ты переключился, — пробормотала я. — Примерного отца изображать надоело?

Его лицо сразу стало жёстким.

— Я ничего не изображаю, Катя, поняла? И не переключаюсь. Она моя дочь независимо от того, спит она или нет.

Я понимала, что сказала лишнее, но отвести взгляд и признать это не позволила гордость. Пальцы Никиты сильнее сжались на тонком шёлке халата. Его глаза медленно опустились к моим губам.

— Но сейчас она спит, — добавил он уже тише. — И одно другому не мешает.

— Что именно?

Он снова посмотрел мне в глаза.

— Быть её отцом и хотеть её мать.

— А если её мать не хочет?

— Тогда скажет мне уйти.

Никита смотрел в мои глаза и ждал. Я могла произнести всего одно слово. Вместо этого мои пальцы сильнее сжали ткань его рубашки.

— Именно так я и думал.

Он накрыл мои губы своими. На этот раз целовал без спешки, но настойчиво, увлекая меня за собой. Я отступала по коридору, не разрывая поцелуя, и отвечала с той же жадностью, злясь на себя за то, как сильно всего за четыре дня успела соскучиться по его рукам, запаху и тяжёлому дыханию. В гостиной Никита опустился на диван и потянул меня к себе. Я устроилась у него на коленях, обхватив бёдрами. Его ладони сразу легли на мою талию и крепче прижали к нему. Несколько секунд Азаматов просто смотрел на меня. Не улыбался, не торопился снова поцеловать. Его взгляд медленно скользил по моему лицу, будто он замечал каждую эмоцию, которую я пыталась скрыть.