Книга После нас, страница 305 – Катерина Затула

— И больше не называй его Серёжей при мне.

Его дыхание коснулось моей кожи. Я повернула голову и обнаружила его лицо совсем близко.

— Почему?

— Потому что мне не нравится.

Он заметил мою улыбку, и его взгляд стал тяжелее.

— Тебя это развлекает, да?

— Немного, прости.

— Развлекайся. Только не слишком увлекайся.

Я тихо рассмеялась и крепче сжала его ладонь. Напряжение окончательно отпустило. Родин растворился среди гостей, Мира стояла на другом конце террасы и что-то рассказывала двум женщинам, время от времени поглядывая в нашу сторону. Вечер снова казался почти обычным: музыка, шампанское, светские улыбки и Никита, которому потребовалось меньше десяти минут, чтобы запретить мне уменьшительную форму имени бывшего любовника.

Я уже решила, что самое неприятное осталось позади.

— Никита?

Женский голос прозвучал совсем рядом. Пальцы Азаматова в моей ладони едва заметно напряглись. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы я насторожилась раньше, чем успела обернуться.

Мы с Никитой одновременно обернулись на голос. К нам подошла женщина, которую я прежде не видела. Высокая, стройная, в светлом платье, которое стоило значительно дороже, чем пыталось показать. Никаких заметных украшений, кроме часов и тонких серёг. Красивое спокойное лицо, сдержанный макияж, собранные волосы. Она выглядела именно так, как выглядели женщины, которым не требовалось бороться за внимание: они давно привыкли его получать. В нескольких шагах от неё возле бара остался мужчина. Он разговаривал с Левицким, но время от времени посматривал в нашу сторону. Значит, пришла она не одна. Никита узнал её сразу.

— Ксения.

Имя ударило быстрее, чем я успела подготовиться. Все звуки вокруг на мгновение стали тише. Музыка, голоса, звон бокалов отступили куда-то далеко. Осталось только имя, которое несколько дней назад Мира произнесла возле загона с козами.

Ксения. Женщина, которая часто приезжала в дом Никиты. Знала соседей. Подходила ему настолько хорошо, что все вокруг были уверены: она задержится. Спокойная, умная, закрытая. Полная противоположность мне. Неизвестная женщина из его прошлого наконец обрела лицо. И, проклятье, лицо оказалось очень красивым.

Ксения остановилась перед нами и несколько секунд молча смотрела на Никиту. Её взгляд скользнул по его лицу, затем по мне и нашим соединённым рукам. Ни удивления, ни растерянности. Только быстрое понимание.

— Я уже решила, что ты умер. Ты жив?

Не дожидаясь ответа, она наклонилась и коснулась губами его щеки. Никита повернул голову, пытаясь отстраниться, но на долю секунды позже, чем следовало. Поцелуй всё равно состоялся. Возле его скулы остался едва заметный след светлой помады.

Внутри что-то болезненно сжалось. Совершенно обычное приветствие. Здесь половина гостей касалась друг друга губами при встрече. Несколько минут назад Родин точно так же поцеловал меня в щёку. Только почему-то собственное приветствие казалось совершенно невинным, а след чужой помады на лице Никиты — почти личным оскорблением.

Только вот Сергей никогда не спал в доме Никиты. Не просыпался в его спальне и не садился утром за стол напротив Веры. Не прикасался к вещам, которые теперь лежали рядом с моими. А Ксения, возможно, делала всё это ещё совсем недавно.

Никита не стёр след помады. Вероятно, даже не заметил. Я заметила. Перед глазами тут же возникла совершенно ненужная картина: Ксения спускается утром по нашей лестнице, входит на кухню в рубашке Никиты и привычно занимает место за столом.