Книга После нас, страница 294 – Катерина Затула

На губах Никиты появилась медленная усмешка, но взгляд заметно потяжелел. Он забрал Алису у меня с колен и опустил на ковёр рядом с игрушками.

— Доставай самое роскошное. Пусть пускают слюни, завидуют и понимают, что ты принадлежишь мне.

Я медленно повернула к нему голову.

— Сейчас так отчётливо повеяло рабовладельческим строем, что я почти услышала звон цепей.

— Рабыням не заказывают «Скьяпарелли» и не выдают безлимитные карты.

— Их выдают содержанкам, всё верно.

Усмешка исчезла с его лица.

— Тебя я не содержу. Я обеспечиваю свою женщину и дочь.

— Какое удобное различие.

— Для меня — принципиальное. Содержанки уходят, когда заканчиваются деньги. Ты останешься, даже если они закончатся.

В его голосе не прозвучало ни капли сомнения. Азаматов уже всё решил за меня, как обычно. Самое неприятное заключалось в том, что на этот раз он был прав.

— На твоём месте я бы это не проверяла. Работай усерднее, Азаматов. Мне нравится Барвиха.

Никита несколько секунд молча смотрел на меня. Я уже заметила опасный блеск в его глазах, но отреагировать не успела. Он одним движением опрокинул меня на диван и навис сверху.

— Вот как, значит?

Его пальцы скользнули под рёбра. Я взвизгнула и попыталась вывернуться, но он перехватил мои запястья одной рукой и продолжил щекотать другой.

— Никита! Прекрати!

— То есть без моих денег и Барвихи ты уйдёшь?

— Конечно! — Я уже задыхалась от смеха, беспомощно дёргая ногами. — Я же меркантильная! Ты всегда это знал!

Услышав мой смех, Алиса бросила игрушку и тоже радостно захохотала, хотя понятия не имела, что происходит. Подбежала к дивану и принялась хлопать ладошками по отцовской ноге, явно требуя принять её в игру.

— Видишь? — выдохнул Никита, на секунду ослабив хватку. — Даже дочь на моей стороне.

— Она просто радуется насилию над матерью. Удивительно, как быстро проявились твои гены.

Алиса засмеялась ещё громче и попыталась вскарабкаться на диван. Никита подхватил её одной рукой и устроил рядом со мной. Теперь дочь тоже потянулась к моим рёбрам, старательно повторяя за отцом.

— Предательница, — сообщила я ей.

Она ничего не поняла, но от моего возмущённого тона пришла в полный восторг.

Я смотрела на смеющуюся Алису, на Никиту, всё ещё удерживающего меня под собой, и внутри становилось почти болезненно тепло. Ещё несколько месяцев назад такой сцены не существовало даже в самых нелепых моих фантазиях. Теперь мы втроём лежали на одном диване, дочь смеялась между нами, а я впервые не пыталась угадать, сколько это продлится. Всё было на своих местах.

На следующий вечер я стояла перед зеркалом и рассматривала женщину, которая совершенно точно не боялась ехать на ужин к незнакомым людям. По крайней мере, именно такое впечатление она производила. За сутки мне действительно удалось поднять старые связи. После нескольких звонков и срочной доставки в Барвиху привезли чёрное платье «Скьяпарелли» из последней коллекции. На первый взгляд оно выглядело почти строгим: длинное, закрытое до ключиц, без декольте, разрезов и прозрачной ткани. Плотный шёлковый креп повторял линии тела, подчёркивал талию и ниже бёдер уходил в прямую юбку до пола.

Вся провокация обнаруживалась сзади. Спина оставалась полностью открытой — от плеч до самой талии. Узкая золотая застёжка у основания шеи выглядела скорее украшением, чем необходимой деталью. При каждом движении чёрная ткань мягко скользила по телу, не показывая ничего лишнего и всё равно заставляя смотреть.