Книга После нас, страница 244 – Катерина Затула

— Мама! Ко!

— Я вижу, зайка. Ты очень смелая.

Дочь сразу потребовала следующий кусок. Никита поднял глаза на меня.

— Иди к нам.

— Мне и здесь прекрасно.

— Ты позволила полуторагодовалому ребёнку кормить козу, а сама боишься?

— Она с тобой. Я доверяю твоей способности победить козу.

Никита протянул ко мне руку.

— Иди сюда, Катя. Я тебя защищу.

— От козы?

— От позора перед дочерью.

Я убрала телефон в сумку и всё-таки приблизилась. Никита вложил мне в ладонь морковь.

— Корми.

Я выразительно посмотрела на него, затем протянула руку через невысокое ограждение. Белая коза немедленно забрала морковь. Алиса снова радостно закричала.

— Видишь? — сказала я Никите. — У меня врождённый талант общения с животными.

— Несомненно.

Я потянулась за следующим кусочком. Именно в этот момент более крупная коза подошла сбоку и ухватила зубами свободно свисавший рукав моего худи. Сначала я даже не поняла, что произошло. Потом ткань натянулась.

— Эй! — Коза потянула сильнее. — Отдай!

Алиса восторженно завизжала. Никита посмотрел сначала на животное, потом на меня — и рассмеялся. Не усмехнулся привычно одним уголком губ. Рассмеялся по-настоящему, громко и совершенно бессовестно.

— Азаматов, прекрати смеяться и сделай что-нибудь! Она ест моё худи!

— Я предупреждал, что на ферму надевают вещи, которые не жалко.

— Это «Лоро Пьяна», безмозглое создание! — сообщила я козе. — Немедленно выплюнь!

Животное, совершенно не впечатлённое стоимостью кашемира, потянуло рукав ещё сильнее. Никита продолжал смеяться.

— Убери от меня своего родственника, Азаматов!

— По характеру она определённо ближе к тебе.

— Никита!

Продолжая удерживать Алису одной рукой, он взял морковь и поднёс к морде козы. Та немедленно выпустила рукав, предпочтя более съедобное угощение. Я сразу отступила, прижимая пострадавший кашемир к груди. Коза прожевала морковь и снова потянулась ко мне.

— Даже не думай!

Я спряталась за спиной Никиты. Алиса на его руках заливалась смехом.

— Мама! Ко!

— Прекрасно. Родная дочь тоже на стороне козы.

Никита осмотрел влажный рукав и совершенно спокойно сообщил, что ничего страшного не произошло. По его мнению, кашемиру следовало просто высохнуть. По моему — вещь была безнадёжно испорчена зубами животного.

— Купим новое, — произнёс он так, будто вопрос уже был закрыт.

— Этот цвет больше не выпускают.

— Значит, найдём.

Спокойная уверенность в его голосе не оставляла сомнений: где-то в ближайшее время несколько человек начнут разыскивать снятое с производства худи, потому что одну Аверину обидела коза.

Никита обхватил меня за талию, притянул ближе и поцеловал в висок. Он всё ещё улыбался, и в его взгляде было столько непривычно открытого веселья, что сохранить возмущение оказалось почти невозможно.

— Не дуйся. Ты была чертовски милая.

— Испорченный кашемир — это не мило, Азаматов.

— Кашемир заменим. А твоё лицо, когда она потянула рукав, я запомню.

Он снова тихо рассмеялся и крепче прижал меня к себе. Я закатила глаза, но всё-таки перестала вырываться.

— Никита?

Женский голос прозвучал за моей спиной. Я обернулась. К нам приближалась высокая темноволосая женщина лет сорока. Брендовый спортивный костюм сидел без единой складки, волосы были собраны в низкий хвост, на лице — почти незаметный макияж. Рядом с ней шёл мальчик лет пяти, чуть позади — няня с коляской.