Книга После нас, страница 200 – Катерина Затула

Мне должно было стать легче от этих слов, но становилось только страшнее. Я уже однажды любила мужчину и видела, как легко он растоптал мои чувства. После Воронцова научилась уходить раньше, чем отношения начинали причинять настоящую боль. С Гольдманом всё было наоборот: он любил меня сильнее, строил планы и хотел прожить со мной жизнь, а я не могла ответить ему тем же.

С Никитой не работало ни одно правило. Я уже однажды отдала ему больше, чем собиралась. Убедила себя, что мне достаточно нескольких часов после половины седьмого, безумной страсти и лучшего секса в моей жизни. А потом он позволил мне уйти так легко, что я ещё долго пыталась понять, значило ли для него хоть что-нибудь происходившее между нами.

Никита хотел меня. В этом сомнений не было. Он ревновал, защищал, называл своей женщиной и вёз в собственный дом. Но что именно чувствовал, я по-прежнему не знала. Возможно, за приказами, тяжёлыми прикосновениями и его привычным «моя» скрывалось то, что Никита просто не умел произносить. А возможно, всё было значительно проще: он полюбил Алису, хотел меня и считал правильным собрать нас обеих под одной крышей.

Одной страсти мне больше не хватало. Мне не нужны были его деньги, банковская карта, охрана или место в огромном доме. Всё это было легко. Никита умел решать проблемы, покупать безопасность и брать ответственность. Но я хотела единственного, чего он ни разу мне не предложил. И, возможно, не мог предложить. Его любви. Я любила его. По-настоящему. И хотела только одного — чтобы однажды он посмотрел на меня не как на женщину, которую хочет в постели, хочет защитить, удержать или забрать себе. А как на женщину, которую любит. Больше всего меня пугало даже не то, что Никита мог не дать мне этого. А то, как легко рядом с ним я могла начать соглашаться на меньшее. Спать рядом, просыпаться под его рукой, ждать его по вечерам, вместе кормить Алису, смеяться на кухне, привыкать к тому, что у нас есть свой дом и своя жизнь. Постепенно убеждать себя, что мы почти семья. Почти. А я больше не хотела быть «почти».

— О чём думаешь? — спросил Никита.

Я повернула голову. Он отложил телефон и внимательно смотрел на меня.

— Ни о чём.

— Врёшь.

— Не хочу разговаривать.

— Это я уже слышал.

Его рука снова легла на моё колено. На этот раз я не стала убирать. Просто устала сопротивляться каждому прикосновению мужчины, которого всё равно хотела рядом.

Машина свернула с основной дороги, поворот я узнала сразу. Затем впереди показались ворота. Они медленно разъехались, пропуская нас на территорию. Автомобиль поехал по широкой дорожке между аккуратно подстриженными деревьями, и впереди появился дом. Он почти не изменился. Тот же светлый камень, тёмная крыша, высокие окна. Широкое крыльцо и терраса, на которой мы когда-то сидели с Кристиной.

Дом не был показным. Никаких фонтанов и архитектурного безумия, которым некоторые владельцы пытались сообщить окружающим размер собственного банковского счёта. Строгий фасад, натуральный камень, дерево, огромные окна и идеальная тишина закрытой территории. Дорогой настолько, что ему не требовалось это доказывать. Очень похожий на хозяина. Машина остановилась перед крыльцом.

— Приехали, — сказал Никита.

Я ничего не ответила. Он внимательно посмотрел на меня.