Книга После нас, страница 195 – Катерина Затула

— Моя дочь и моя женщина будут жить со мной.

На секунду внутри что-то предательски дрогнуло, но привычное возмущение оказалось сильнее.

— Твоя дочь может пожить со мной у моих родителей. А твоя женщина пока не решила, что она вообще твоя.

Взгляд Никиты медленно опустился на смятую постель, затем вернулся к моему лицу.

— Ночью и десять минут назад у тебя сомнений было значительно меньше. Мне кажется, я достаточно убедительно доказал, что ты моя.

— Азаматов, не путай секс и совместную жизнь.

— Я ничего не путаю, Катя. Ты просто продолжаешь называть сексом то, что давно им не ограничивается.

Он застегнул последнюю пуговицу и взял телефон. Судя по его спокойствию, вопрос уже был решён, а мой отказ являлся лишь досадным шумом, который следовало переждать.

— Я не поеду в твой дом.

На лице Никиты появилось холодное, жёсткое выражение. Мой отказ явно его задел: челюсть напряглась, а в потемневшем взгляде мелькнуло раздражение, быстро перешедшее в злость.

— В дом Родина ездила. Значит, Барвиха тебе не противопоказана. Потерпишь и поедешь ко мне.

Я замерла. Вот оно. Утренние поцелуи, нежные прикосновения и его спокойное «я верю тебе» не уничтожили ревность и не означали ничего. Родин всё это время сидел у него в голове, ожидая первого удобного момента. Я отбросила одеяло и поднялась с кровати.

— Думаешь, только к Родину? А чего ты меня так недооцениваешь? Вдруг в Барвихе есть ещё несколько имён, которых ты пока не знаешь?

Лицо Никиты мгновенно стало еще жёстче. Он оказался рядом раньше, чем я успела дотянуться до халата. Полностью одетый, застёгнутый на все пуговицы, снова собранный и недоступный. А я стояла перед ним совершенно голая — растрёпанная, разгорячённая после постели и внезапно слишком беззащитная для этой ссоры. Большая ладонь жёстко обхватила меня за талию и рывком притянула к себе. Обнажённая грудь вжалась в прохладную ткань его рубашки. Я упёрлась ладонями ему в грудь, но Никита даже не качнулся.

— Отпусти.

Его пальцы сильнее сжались на моей талии. Взгляд медленно прошёлся по моему лицу, не опускаясь ниже, будто он намеренно заставлял себя не замечать моей наготы.

— Не провоцируй меня, Катя.

— А то что?

Челюсть Никиты напряглась. Он наклонился так близко, что горячее дыхание коснулось моих губ.

— А то я перестану помнить, что пытаюсь разговаривать с тобой спокойно. Ещё одна фамилия — и следующие сорок минут ты будешь собирать вещи под моим личным контролем. Голая, если понадобится.

— Ты сам снова ткнул меня в моё прошлое.

— Потому что этот старый ублюдок до сих пор стоит у меня перед глазами.

— Тогда приготовься. Возможно, он там будет не один.

Пальцы Никиты мгновенно впились в мою талию. В потемневших глазах вспыхнула такая ярость, что я невольно задержала дыхание. Его взгляд наконец сорвался с моего лица и тяжело прошёлся по обнажённому телу — по груди, прижатой к его рубашке, по животу, по голым бёдрам. На секунду мне показалось, что он действительно представляет рядом со мной всех тех мужчин, о которых ничего не знает. Не знаю, зачем я это делала. Наверное, просто хотела задеть его так же сильно, как он задевал меня.

Никита резко втянул воздух. Его вторая рука легла на мою ягодицу и жёстко прижала к нему. Под тканью брюк я почувствовала, как его тело снова отозвалось на мою наготу вопреки злости.