Книга После нас, страница 136 – Катерина Затула

— Переходим к заявлению, — сказал Дмитрий Анатольевич. — Екатерина Андреевна, вам необходимо проверить личные данные и поставить подпись на второй странице.

Он подвинул ко мне документ. Я посмотрела на свою правую руку, которую Никита продолжал удерживать под столом.

— Мне нужно подписать.

— Подписывай.

— Для этого ты должен меня отпустить.

— У тебя есть вторая рука.

Я повернула голову. На губах Никиты появилась едва заметная улыбка.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Азаматов.

— Аверина.

Я бросила на него раздражённый взгляд, взяла ручку левой рукой и попыталась расписаться. Получившаяся линия выглядела так, будто документ подписывал ребёнок. Сергей Валерьевич посмотрел на подпись, потом на меня. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Возможно, лучше всё-таки правой, — невозмутимо предложил он.

— Полностью согласна.

Я выразительно посмотрела на Никиту. Он выдержал паузу, затем всё же разжал пальцы.

— Спасибо, — процедила я.

— Не за что.

На ладони осталось тепло его руки. Я взяла ручку и поставила подпись там, где указал адвокат. Под согласием на установление отцовства. Под изменением фамилии. Под новым отчеством моей дочери. Алиса Никитична Азаматова.

Никита подписал документы сразу после меня. Резко, уверенно, не задержав ручку ни на секунду. Дмитрий Анатольевич собрал листы и выровнял их края.

— Документы подготовлены. В ЗАГСе нас ожидают через сорок минут.

Никита поднялся первым. Я посмотрела на Алису. Она сидела между нами, по-прежнему держа в руках его часы, и совершенно не подозревала, что через сорок минут мужчина рядом перестанет быть просто Никитой. Он станет её отцом. Официально. Навсегда.

Катя

Двери ЗАГСа закрылись за нашими спинами, отрезая прохладный полутёмный холл. Я остановилась на верхней ступени и невольно прищурилась от яркого июльского солнца. В одной руке держала Алису. В другой — плотную бордовую папку. Внутри лежало новое свидетельство о рождении моей дочери. Я до сих пор не могла поверить, что всё закончилось так быстро. Несколько подписей, печать, сухие поздравления сотрудницы — и жизнь, которую мы с Алисой полтора года прожили вдвоём, официально изменилась. Алиса Никитична Азаматова. Обычные напечатанные буквы. Почему же от них так сжималось сердце? Алиса завозилась у меня на руках и потянулась к свидетельству.

— Дай.

Я машинально отодвинула папку.

— Нет, зайка. Это не игрушка.

— Дай, — настойчивее повторила она.

— Порвёшь.

— Алиса.

Мужской голос прозвучал рядом — негромко, но достаточно твёрдо, чтобы она сразу замолчала. Я повернула голову. Никита стоял на ступень ниже. Тёмно-синий костюм, белая рубашка, спокойное лицо. На первый взгляд — привычный Азаматов. Собранный, уверенный, будто только что вышел не из ЗАГСа, а с очередной деловой встречи, результат которой с самого начала не вызывал у него сомнений. Но я слишком долго работала рядом с ним. Слишком много времени провела в его постели. Знала каждое едва заметное движение его лица и без труда замечала то, что другие пропустили бы. Сегодня Никита был счастлив. Не возбуждён успехом, не доволен победой. Счастлив, по-настоящему. Он сдерживал эмоции так же, как сдерживал всё остальное. Не улыбался во весь рот, не говорил лишних слов. Но его взгляд снова и снова возвращался к Алисе. В нём не осталось привычной жёсткости. Только глубокая, почти болезненная нежность и какая-то тяжёлая мужская гордость.