Книга После нас, страница 133 – Катерина Затула

— Что считается экстренными обстоятельствами? — спросил Никита.

— Состояние здоровья ребёнка или близкого родственника, необходимость срочного лечения и другие обстоятельства, при которых ожидание семи дней может причинить вред интересам Алисы.

Никита протянул руку. Дмитрий Анатольевич сразу передал ему соглашение. Он быстро просмотрел страницу.

— Формулировка слишком широкая.

— Она стандартная, — спокойно ответил Сергей Валерьевич.

— Меня не интересует, насколько она стандартная. Под «другие обстоятельства» можно подвести всё что угодно.

— Именно поэтому при возникновении разногласий необходимость срочного выезда должна подтверждаться документально.

Никита поднял на него глаза.

— Катя не увезёт мою дочь в другую страну, поставив меня перед фактом.

— Никита, я не собираюсь похищать Алису, — не выдержала я.

— Ты уже однажды увезла её из страны. — Он бросил на меня короткий жёсткий взгляд и вернулся к документу. — Поэтому уберите «другие обстоятельства» и перечислите конкретные основания. Я не подпишу формулировку, которую можно трактовать как угодно.

Я почувствовала, как раздражение подкатывает к горлу, но заставила себя промолчать.

— Закрытый перечень составить невозможно, — спокойно произнёс Сергей Валерьевич. — Экстренные обстоятельства потому и называются экстренными, что предусмотреть их заранее нельзя. При этом соглашение не позволяет Екатерине Андреевне ссылаться на них безосновательно. Необходимость срочного выезда в любом случае подтверждается документами.

— Которые я увижу уже после того, как моя дочь окажется в другой стране.

— Если промедление действительно угрожает интересам Алисы — да. В противном случае уведомление за семь дней остаётся обязательным. Эта формулировка защищает не одного из родителей, Никита Владимирович. Она защищает ребёнка.

В кабинете повисла тишина. Никита несколько секунд смотрел на Сергея Валерьевича, затем перевёл взгляд на меня. Жёсткий, внимательный, всё ещё недовольный. Я выдержала его, хотя внутри уже поднималась готовность спорить до конца.

Он вернул лист Дмитрию Анатольевичу.

— Оставляем.

Я моргнула, не сразу поверив, что он действительно отступил.

— Но уведомление за семь дней остаётся, — добавил Никита. — И обо всех экстренных обстоятельствах я узнаю сразу, а не после посадки самолёта.

— Именно это и написано в соглашении, — невозмутимо заметил Сергей Валерьевич.

Никита посмотрел на него ещё раз, но спорить не стал. Мой адвокат едва заметно кивнул. Переговоры продолжились. Странно, но постепенно напряжение стало отступать. Оба адвоката заранее согласовали почти все спорные моменты. Сергей Валерьевич не позволял расширить права Никиты там, где это могло ограничить мои, Дмитрий Анатольевич следил, чтобы Азаматов не превратился в отца, которому разрешают видеть дочь два часа по воскресеньям под надзором матери.

Я именно этого и хотела. Понятных правил. Никаких угроз, внезапных визитов и приказов переезжать в Барвиху. Никакого «я решил» и «ты сделаешь». Только документ, в котором чётко написано, где живёт Алиса, как часто Никита может её видеть и какие решения мы обязаны принимать вместе.

Дмитрий Анатольевич перевернул последнюю страницу.

— Основные вопросы согласованы. Остаётся ещё один момент, который я рекомендовал бы решить до подачи заявления.