Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 39 – Ольга Дашкова

Телефон! Точно, он лежал все это время на столе у Ивана, после того как я сказала «да», как мы начали целоваться и перешли в спальню.

— Где-то потеряла его, наверное, в теплице, утром найду, – оправдание было сомнительное.

— Потеряла?

— Временно.

Вероника опустилась на ступеньку с видом человека, у которого был длинный день и который смиряется с тем, что ночь тоже будет интересной.

— Мам, у меня был кошмарный день. Поезд, такси. И в поезде – этот.

— Кто?

— Солдафон один, – она воздела руки к небу. – Я сидела на его месте по ошибке, бывает, я перепутала вагон. Нормальный человек сказал бы «извините, вы на моем месте» – и все. Но нет. Этот встал, молча навис сверху и смотрел. Вот так, – она изобразила: прямая спина, взгляд сверху вниз, полное отсутствие эмоций.

Я почувствовала что-то знакомое в этом описании. Очень знакомое.

— И что ты сказала?

— Сказала, что вагон полупустой и место рядом свободно. Он сел напротив, – Вероника поправила волосы. – И три часа, мам. Три часа. «Молодежь безответственная». «Дисциплина – основа всего». «Девушке следует думать о последствиях». Я ему говорю: «Откуда вы вообще взялись такие правильные?» А он: «Из армии». Ну конечно, откуда же еще.

— Красивый? – спросила, потому что по закону жанра должна была спросить.

— Мама! – Вероника возмутилась. Потом помолчала. – Ну... да. Что совершенно несправедливо. Темные волосы, скулы, взгляд этот его тяжелый. Зачем таким людям быть такими занудами – объясни мне, где логика?

— Дмитрий? – спросила я осторожно.

Вероника уставилась на меня.

— Ты откуда знаешь?

— Ника...

— Мам. Откуда ты знаешь, как его зовут?

Антон у пруда крякнул. Один раз. Весомо.

— Мы потом еще в такси ехали вместе, – продолжила Вероника, не дождавшись ответа, – он тоже в Комарово. Я говорю – я к маме. Он говорит – я к отцу. Всю дорогу молчал, как памятник самому себе, – она прищурилась. – Мам. Сосед твой. Генерал с лопатой. У него есть сын?

Пауза.

— Да, – сказала я.

— Мама!!!

— Я не знала, что вы в одном поезде окажетесь! Это форс-мажор!

— Форс-мажор! – Вероника встала, прошлась по крыльцу, обернулась. – Я три часа спорила с человеком, который ехал к твоему соседу! Я сказала ему, что люди с синдромом отличника занимают должности, которые им самим скучны!

— Зачем?

— Для профилактики! – она воздела руки. – Мам, это же его сын! Он теперь про меня такого наговорит!

— Иван Миронович объективный человек.

— Иван Миронович, – повторила она медленно. И посмотрела на меня. Долго, с тем прищуром, которого я у нее всегда немного побаивалась. – Мам. А что у тебя в кулаке?

— Ничего.

— Ты держишь кулак сжатым.

— Рука затекла.

— Мама. Разожми кулак.

Я разжала, кольцо лежало на ладони. Золотое, с маленьким камушком, купленное под видом шуруповерта. Тихое и совершенно неопровержимое. Вероника посмотрела на кольцо. Потом на меня. Потом снова на кольцо.

— Это... – начала она.

— Да, – сказала я.

— Он тебе...

— Да.

— И ты...

— Да.

Она молчала секунд десять. Это был рекорд для Вероники.

— Мам, – сказала она наконец, – ты вылезла через окно, да?

Я смотрела в сторону.

— Потому что его сын приехал, – продолжила она, – и ты не хотела знакомиться в таком виде?

— Примерно так.

— И телефон там забыла.

— Временно.

— И сарафан наизнанку.

— Это не связано.