Книга Большая Ягодка для Генерала, страница 38 – Ольга Дашкова

Мы оба замерли.

— Кто это может быть в два часа ночи? – прошептала Рая.

— Не знаю. Лежи здесь, – надел брюки и пошел к двери. Стук повторился.

— Пап! Открывай, я знаю, что ты не спишь!

Димка. Твою же мать... Я быстро вернулся в спальню. Рая уже сидела на кровати с круглыми от ужаса глазами.

— Это твой сын?! – спросила громким шепотом.

— Да. Приехал раньше срока.

— Иван, я не могу так знакомиться! Полуголая, растрепанная, господи, какой ужас! Нет, нет, не так должно быть!

Она вскочила, схватила свой сарафан, начала быстро натягивать на себя, вышло наизнанку, метнулась к окну.

— Раиса, ты что творишь?!

— Вылезаю! – прошипела она, уже закидывая ногу на подоконник. – Не хочу, чтобы первое впечатление у твоего сына было «папина новая женщина вылезает из окна после секса». А он мальчик взрослый, он все поймет!

Я еле сдержал смех, подошел и помог ей перелезть. Она спрыгнула в траву грациозно, как настоящая диверсантка, и погрозила мне кулаком.

— Завтра все объяснишь! И про кольцо тоже! – шепнула она и исчезла в темноте в сторону своего дома.

Я постоял секунду, качая головой, потом глубоко вздохнул и пошел открывать дверь сыну.

Димка стоял на крыльце с большим рюкзаком и широкой улыбкой.

— Привет, батя! Решил сделать сюрприз... А у тебя лицо какое-то странное. Не ждал?

Я обнял сына, прижал к себе крепко и похлопал по спине.

— Сюрприз удался, сынок. Только ты даже не представляешь, насколько.

Где-то за забором в темноте я услышал тихий, приглушенный смех Раи. И улыбнулся. Пусть все будет сложно. Главное – она теперь моя. Навсегда.

Глава 20 Рая

Кралась через свой участок, как диверсантка на чужой территории.

Сарафан надет наизнанку, обнаружила только у забора, переодеваться было некогда. Волосы растрепаны. На шее – то, что в июле не спрячешь ни под какой воротник, а воротников у меня отродясь не было.

В одной руке туфли, в другой – кольцо, которое я сняла с пальца и зажала в кулаке, потому что в темноте оно поблескивало с такой откровенностью, будто специально хотело быть замеченным.

— Только бы никто не увидел, – шептала. – Только бы...

Доска в заборе отвалилась с таким грохотом, будто за ней кто-то сидел и ждал. Я едва не нырнула носом в траву, выпрямилась, перелезла, выдохнула. Родной двор. Родное крыльцо. Я поставила ногу на первую ступеньку.

— А-а-а! – заорала я.

— А-а-а! – заорал силуэт на крыльце.

Антон в загоне поднял панику. Где-то залаяла чужая собака. Мы орали секунды три, потом оба замолчали и уставились друг на друга.

— Мама?!

— Вероника?!

Дочь стояла на крыльце с рюкзаком у ног, в джинсах и толстовке с надписью «Not Today» – и смотрела на меня с тем выражением, которое я знала с ее трех лет. Это было выражение человека, который уже все понял, но хочет послушать версию обвиняемого.

— Мам, – она оглядела меня с ног до головы, – ты где была?

— Купалась.

— В пруду?

— Да.

— Ночью?

— Там же мелко.

— Ну и что, жарко было.

— Голая?

— Да.

— И не мокрая?

— Вероника, много вопросов.

— В наизнанку надетом сарафане, – уточнила она.

Опустила взгляд, шов торчал снаружи с такой очевидностью, что дальнейшие объяснения теряли смысл.

— Никуша, – сказала, немедленно переходя в наступление, – а ты почему не предупредила?! Я бы встретила!

— Я звонила! Десять раз! Писала!