Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
— Дорогу "Скорой помощи"! Виииу-иу… ву-у-виииу… Я улыбнулась и потащила сама через несколько ступеней наверх коляску, помогла Данице с Резой и Зхубином, открыв ключом дверь, и поспешила к Бахраму с Томиславом. На одной из верхних веток, полной еще неспелых твердых смокв, истошно кричал маленький усатый малыш — белый котёнок. Хорват взял откуда-то длинную палку и объяснял: — Баха, сынок, мы с тобой толкаем его легонько по стволу вниз, а потом я его поймаю… — Он не ушибется? — Нет. Я — кто у тебя? — Папа Томи-спасатель! Хорват довольно зыркнул в мою сторону, мол, видишь, я же говорил! Когда испуганный пушистик слетел не на Томицу, а на меня, вцепившись коготками в платье, и был все-таки спасен, мужчины отвлеклись в поисках его мамы. — Там! — воскликнул мой сын. — Я вижу кошку у жилого трейлера, пойдем! Двинулась было за ними, но услышала спускающегося торопливо ко мне барбу Ивана. — Мишико! Там какой-то мужчина Бахрама и Томицу спрашивает. Восточной наружности. А с ним, если я не ошибаюсь, тот самый громила, что ты притащила с собой, когда сына ранил бандит... — Где мужчина? — Он ждет во дворе виллы. К нам подошли Томислав и Бахрам. — Мне нужно отлучиться. — шепнула я хорвату, который тут же напрягся. Он все понял! Но следом не пошел. Подтянув сыну шортики со слабоватой резинкой, взяла малыша за руку. — Мама, а купаться когда? Я хочу без круга плавать... Убалтывая, не идти сейчас на пляж, а сбегать наверх и проверить — кто пришел, я с замершем у меня в груди сердцем, начала подъем по ступеням: — Считаем вместе! Раз ступенька, два ступенька, три ушиблена коленка, на четвертой на ступеньке я встаю на четвереньки*... — Михаэля! Жизнь моя! Я вздрогнула от знакомого баритона с хрипотцой. Его ни с кем невозможно спутать… Меня затрясло и повело в сторону. Только бы не грохнуться в обморок! Ведь уже и не мечтала… — Бахрам! Сынок! — Папа-джан!.. Иногда семья собирается не в один день, а по кусочкам. По месяцам в разлуке и в бегстве по подземным ходам Моравского Карста. По дням в реанимации. По ночам у кувезов наших чудом и стараниями врачей спасённых сыновей. По письмам, которые никто не отправлял, но все сочиняли мысленно, подводя итог пережитого и осиленного. Их никто никуда не посылал. Потому, что не знали куда... По шагам на знакомой платановой аллее в парке Зриневац или по знойной набережной на острове Паг. И вот он стоит на самом верхнем уровне двора, у ступеней, по которым протопал сейчас вверх наш с ним первенец — сын и был подхвачен на руки. А я, начиная шмыгать носом, вытирая слезы, ору на всю бухту: — Зхубиииин?! — Слава Всевышнему, он не забрал тебя! Ты жива. Я думал, я был уверен, мне показали доказательства твоей смерти. Михаэля-джан, как я страдал… Мне принесли весть, что тебя больше нет. — Я выжила, родной. Прости, совсем отвыкла говорить на персидском... — Твои слова — музыка моим ушам. — А ты по-прежнему льешь сахарный сироп в мои… — Скажи, ты ждала меня или… Он запнулся, не договорив. А я всё поняла и так. — Мы все ждали только тебя. Ты — здесь. В сердце. Моя ладонь ткнулась в грудь. — Иди сюда… Сынок, давай-ка я тебя пока поставлю... Его руки властно прижали меня и я обхватила его шею. — Люблю... — И я тебя. — Я должна тебя познакомить кое с кем! |