Книга Любить меня - плохая идея, страница 15 – Чарли Ви, Саша Яр

А потом к микрофонной стойке в центре сцены выходит Сол.

Я машинально подаюсь вперёд. Это не тот наглый, расслабленный парень, который минуту назад пил виски на диване и доводил меня до бешенства. Он стоит у стойки, обхватив микрофон двумя руками, голова чуть опущена. От него исходит такая концентрированная, тяжёлая энергия, что она, кажется, физически ощущается даже здесь, в вип-зоне.

Грув задаёт ритм — глухой, мощный бит. Вступает гитара Левого, затем тяжёлый бас Правого.

Сол поднимает голову. Вспышка синего света выхватывает его лицо из темноты. И он начинает петь.

Рваный воздух в лёгких

Город дышит

Как зверь

Мы сорвали все знаки

И сожгли этот день...

Я вздрагиваю. Это те самые слова, которые вчера ночью вибрировали в стенах моей спальни.

Но чёрт возьми, как же они звучат сейчас. Через бетонные перекрытия квартиры я слышала только басы и агрессию. Но здесь...

— Мы летим с тобой вперёд...

— Нас никто уже не ждёт...

Его голос низкий, с характерной хрипотцой, но он не кричит. Он заполняет собой всё пространство клуба. В нём столько силы, что у меня по спине, от самых лопаток до затылка, пробегает волна холодных мурашек.

— Без тормозов... — ревёт толпа вместе с ним, и клуб словно взрывается.

Я не могу оторвать взгляд от сцены. Сол двигается резко, хищно, полностью отдаваясь ритму.

Он проживает каждое слово, пропускает его через себя.

Скрипка Баха вплетается в тяжёлый гитарный риф, добавляя музыке какую-то печальную красоту, от которой перехватывает дыхание.

Это не просто гаражный рок, как я думала вчера. Это нечто совершенно другое. Нечто мощное, живое, сбивающее с ног. И в центре всего этого — он.

Марина наклоняется к самому моему уху, чтобы перекричать рёв толпы и гитар.

— Чувствуешь, да? — кричит она, её глаза сияют от восторга. — Обалденный голос! Я же говорила! До мурашек!

Я ничего не отвечаю. Просто сижу, вцепившись пальцами в обивку дивана, и смотрю, как парень, которого я вчера готова была придушить, держит этот огромный зал в кулаке, заставляя пульсировать в одном ритме с собой.

Они играют ещё три песни. Я не замечаю, как проходит время. Музыка грохочет в грудной клетке, ритм бьёт по нервам, а взгляд то и дело примагничивается к центру сцены.

Когда звучит последний аккорд, толпа взрывается таким рёвом, что у меня закладывает уши.

Сол стоит у микрофона, тяжело дыша, по его вискам и шее катятся капли пота.

Он поднимает руку, салютуя залу, и на секунду — всего на одну короткую секунду — его взгляд, кажется, цепляется за меня, сидящую в полутёмной вип-зоне.

А может, мне просто показалось.

Группа уходит за кулисы, и клуб снова накрывает привычная танцевальная музыка. Наваждение рассеивается, оставляя после себя странное, звенящее чувство пустоты и бешено колотящееся сердце.

— Это было... невероятно, — выдыхает Марина, обмахиваясь рукой. — Я сейчас просто взорвусь! Вик, ты видела, как Левый на меня посмотрел в конце второй песни? Если Левый позовёт меня сегодня с собой, я ему точно дам.

Я рассеянно киваю, всё ещё находясь под впечатлением от выступления.

Ловлю себя на мысли, что хочу сказать Солу, когда он вернётся.

Не извиняться, конечно, но... признать, что это было круто.

Что его голос действительно сносит крышу. Может, не всё в этом парне состоит из наглости и бесячей самоуверенности.