Книга Без него. Развод в 45, страница 36 – Мелисса Моррис

Саша не осматривал замок, не спрашивал, где лежит фотография, и не предлагал снова проводить меня на работу. Вечер впервые не требовал от него быть защитником, а от меня — доказывать, что защита не нужна.

Когда тарелки опустели, я включила чайник. Оранжевый корпус загорелся, и Саша посмотрел на него с уважением человека, встретившего механизм, не нуждающийся в его заключении.

— Фотография у Ирины, — сказала я сама. — Голосовое тоже. Я не хочу говорить о Толе весь вечер, но и делать вид, что его угроза исчезла, не буду.

— Что тебе сейчас нужно от меня?

Мы перешли на «ты» три дня назад по телефону. Я предложила это посреди разговора о сломанном микрофоне, чтобы не превращать простое слово в отдельную церемонию. Теперь вопрос звучал ближе, чем раньше.

— Не решать, что страх отменяет остальные мои желания.

Саша отставил чашку.

— Я этого не решу. Но мне нужен ясный ответ, потому что после фотографии ты можешь хотеть рядом не меня, а любого человека, с которым не страшно.

— Любого я не приглашала.

Я встала, обошла стол и остановилась между его коленями. Сердце не пропускало удары и не пыталось выскочить; оно работало быстро и честно, толкая кровь к ладоням и губам.

— Я хочу тебя, — сказала я. — Хочу, чтобы ты остался. Не как охрана и не до тех пор, пока я засну.

Он поднял голову. В его взгляде появилось то напряжение, которое на лестнице пряталось за точными фразами.

— Ты уверена, что хочешь продолжить именно сегодня?

— Я уверена, что хочу начать. Продолжение буду выбирать по ходу. Тебе подходит такой ответ?

Его руки остались на краю стула. Он не превратил мой вопрос в повод прикоснуться раньше ответа.

— Да.

Я первой наклонилась к нему. Поцелуй начался медленно, но осторожность держалась недолго. Саша коснулся моей талии, провел ладонями по спине и притянул ближе после того, как я сама положила руки ему на плечи. Его рот был теплым, настойчивым без жесткости, и знакомый уже вкус вдруг стал другим — домашним, близким, не защищенным холодом и публичным сквером.

Я расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки. Потом вторую. Пальцы слушались хуже, чем на рабочих папках, и Саша тихо выдохнул мне в висок.

— Можем не торопиться.

— Можем. Но я не хочу тратить весь вечер на одну пуговицу.

Он засмеялся, и напряжение не исчезло, а изменило форму. Саша поднялся, не выпуская меня из рук. Мы оказались почти одного роста, потому что я стояла босиком на коврике, а он чуть наклонился. Его ладонь прошла по моей шее, задержалась у воротника блузки.

— Можно?

— Можно.

Он расстегнул ткань, коснулся губами кожи под ухом, затем ключицы. От медленного давления рта мышцы живота напряглись, колени оставались крепкими, но стопы сильнее прижались к полу. Я не закрывала глаза, пока могла, потому что хотела видеть мужчину, которого впускала в свою квартиру и свое тело по отдельным, добровольным решениям.

До спальни было шесть шагов. На третьем я ударилась бедром о край стола и рассмеялась прямо в поцелуй.

— Кухня не рассчитана на сложные перемещения.

— Наконец недостаток, который я способен оценить без приборов.

У кровати я остановилась. Свет от торшера падал на плечи и живот, на следы возраста, которые раньше хотелось спрятать до того, как мужчина успеет их заметить. Толя предпочитал полумрак и однажды назвал его полезным для обоих. Я потянулась к выключателю, но не нажала.