Книга Без него. Развод в 45, страница 33 – Мелисса Моррис

Я поднялась. Он тоже встал, но не приблизился, пока я сама не сделала шаг.

— Я все еще боюсь, — сказала я.

— Я помню.

Он не потянул мою ладонь к себе. Пространство между нами осталось ровно таким, каким я его оставила.

— И хочу проверить, что будет после страха.

Я взялась за лацканы его пальто и потянула к себе. Первый поцелуй получился коротким и неловким: холодные губы, запах снега, осторожность, за которой слишком ясно ощущалось сдерживаемое желание. Саша не перехватил инициативу. Его ладони легли мне на плечи легко, почти вопросом.

И все же тело отступило раньше мысли.

Я разжала пальцы и сделала полшага назад. Саша сразу убрал руки.

— Остановимся, — сказал он. — Вам не нужно объяснять.

— Нужно. Иначе вы решите за меня, что означает мой шаг назад. Я испугалась не вас. Я на секунду увидела всю дорогу вперед: чужую зубную щетку, привычки, ключи, ожидания, право на мое время. Будто один поцелуй уже требует отдать вам половину шкафа.

— Не требует. И второй тоже не потребует.

— Я знаю это головой. Остальное пока учится медленнее.

Он не попытался разрядить разговор шуткой. Стоял под мокрым снегом, позволяя мне видеть желание, которое не превращалось в нажим.

— Чего вы хотите сейчас, Надя?

Я вдохнула холодный воздух. Ответ был простым и оттого страшным.

— Продолжить.

На этот раз я коснулась его лица ладонью, провела большим пальцем по старому излому носа и поцеловала сама. Саша ответил сразу, но не торопливо. Его рука легла на мою талию, приблизила ровно настолько, насколько я позволила, а вторая коснулась затылка, защищая от каменного края арки.

В поцелуе не было обещания вечности. Было тепло его рта, влажный холод на щеках, давление пальцев через ткань пальто и мое собственное желание, которое не требовалось оправдывать разводом. Я изменила угол, почувствовала его короткий выдох и впервые не стала проверять, достаточно ли красиво выгляжу со стороны.

Мы остановились прежде, чем осторожность окончательно уступила телу. Лоб Саши коснулся моего виска, ладонь осталась на талии, но не двинулась дальше.

— Я могу отвезти вас домой, — сказал он. — И не подниматься, если сегодня это граница.

— Отвезите. Не поднимайтесь.

Саша посмотрел на мою руку, все еще лежавшую на его пальто, и дождался, пока я сама ее уберу.

— Хорошо. Завтра я могу позвонить вечером?

— Можете. А если я захочу услышать вас раньше, позвоню сама.

Так начались наши отношения: не с клятвы и не с ключа, а с договоренности о следующем звонке.

Ночью неизвестный номер появился на экране в двадцать минут первого. Я не ответила. Через минуту пришло голосовое сообщение продолжительностью две минуты восемь секунд.

Голос Толи сначала звучал спокойно.

«Надя, раз ты заблокировала нормальный разговор, скажу один раз. Этот Саша тебя не знает. Он видит женщину, которая строит из себя свободную и смелую, потому что рядом появился зритель. Он не знает, как ты цепляешься за людей, как наказываешь молчанием и потом делаешь вид, что ничего не произошло. Ты выставляешь меня виноватым перед юристом, подругой, теперь перед ним. Я продал машину, взял кредит, согласился на твою фамилию и все равно остаюсь чудовищем в твоей версии».

На середине записи его дыхание стало тяжелее, слова — быстрее.

«Не думай, что бумага сегодня все закончила. Двадцать три года не стираются печатью. Ты унижаешь меня, приводишь чужого мужчину туда, где должна была быть наша жизнь, и заставляешь Карину нервничать. Если продолжишь, ты пожалеешь. И твой Саша тоже поймет, что полез не в свое. Я пока пытаюсь говорить спокойно. Не заставляй меня искать другой способ».