Книга Убийство в ирландской деревушке, страница 113 – Карлин О’Коннор

Киран умолял Макдару включить сирену и мигалки, и тот – к изумлению и радости Шивон – повиновался. Они все вместе смеялись, глядя, как машины отъезжают в сторону, а прохожие оборачиваются на них. Шивон почти чувствовала коллективный вздох облегчения за спиной.

— Простите, ребята, на этом все, – сказал Макдара, замедляясь до нормальной скорости и выключая мигалки с сиреной, когда они всех обогнали.

— Потрясно! – воскликнул Оуэн с заднего сиденья, с трудом сдерживая улыбку.

— Как круто! – сказал Киран, широко улыбаясь.

Энн захихикала, Гранья к ней присоединилась. В груди Шивон расплылось тепло счастья, и она улыбнулась вместе с сестрами. Макдара посмотрел на нее, их взгляды пересеклись, и между молодымии людьми словно тоже возникло тепло. Шивон отвернулась первой, потому что боялась, что, если это продолжится, они попадут в аварию.

Только посмотрите – они не дома и хорошо проводят время. Шивон вообще забыла, что такое бывает. Она решила во что бы то ни стало уцепиться за это воспоминание, чтобы оно всегда было с ней – маленький кусочек золота, который будет светить ей, пока из-за туч не выглянет солнышко. Они выберутся из этого. Они вернут Джеймса и снова будут жить счастливо, как нормальная земля. «Прибереги силы на черный день» – так всегда говорила ма, когда Шивон переживала из-за какой-то беды: когда мальчик нравился ей, но она не нравилась ему, когда подруга не позвала ее на шопинг с другими девчонками, когда получала так себе оценку или – не дай бог – когда она набирала полкило за каникулы. Вот что беспокоило ее раньше. Это было так глупо; сколько времени люди тратили на совершенно бессмысленные вещи. Пожалуй, сложно было ценить жизнь по достоинству, пока с тобой не приключалась какая-то беда. А ма, как всегда, была права. Если уж это были не самые тяжелые дни, Шивон и знать не хотела, какие самые тяжелые.

Она коснулась записки с угрозами в кармане джинсовой куртки. Они ехали вперед по дороге, под зелеными церевьями, блестящими от поцелуев дождя, напоминающими Шивон, почему их родина звалась Изумрудным островом. Листья и правда были насыщенного цвета и блестели, как изумруды. Шивон знала, что, если ей предоставят выбор, она предпочтет любоваться этим потрясающим пейзажем, а не носить изумруды на шее.

Шивон перевела взгляд на горы Баллихаура в отдалении, почти полностью скрытые туманом, на их земляные бургы, так же хорошо знакомые ей, как старые друзья. Девушка прижала ладонь к стеклу и представила, будто касается гор. Она почувствовала на себе взгляд Макдары, но продолжила смотреть на горы. И пусть никакой гарда Фланнери ее не отвлекает.

К тому же если бы Макдара знал, что они скрывают от него новые улики, он не вел бы себя так мило. Шивон даже думала, не считается ли ее сокрытие записки нарушением хода следствия, но знала, что не может рассказать о ней. Не сейчас. Как только Макдара узнает, он будет следить за ней пристальнее, чем посетители паба за своими пинтами. Шивон приближалась к истине, она это чувствовала. Или, по крайней мере, они сужали список подозреваемых, а это прогресс, правда же?

Шивон снова подумала о Шейле Махони, о том, что та опоздала на поминки. Она не знала, как Шейла могла бы пробраться в бистро с новыми замками, но это в любом случае было проблемой; орудие убийства – ножницы Шейлы. Она специально залезла в мусор, чтобы что-то там достать и принести обратно в магазин. По словам Шейлы, это была разбитая ваза, но у нее аллергия на цветы. У женщины был синяк под глазом, как будто она с кем-то подралась. И она была одной из последних, кто видел Найла Мерфи живым.