Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 31 – Селия Брук

— Только не торчи там слишком долго! – предупредила подруга. – И кричи в окно, если что. Я въеду ему прямо в гостиную.

Удивительно, но, будучи архитектором, Пол умудрился выбрать самый уродливый дом на Бридж-стрит. Причем эта уродливость не сразу бросалась в глаза. Мэри, впервые увидев коттедж бывшего мужа, сначала даже не поняла, что с ним не так, но, присмотревшись, сделала вывод, что дело в несимметрично расположенных окнах первого этажа, которые создавали комичную иллюзию того, что дом косит на прохожих одним глазом. Подходя к двери, выкрашенной в рождественско-красный цвет, ее вдруг осенило, что Пола вполне может не оказаться дома – она же явилась без предупреждения. Вот будет номер, если они с Бет проделали весь путь совершенно зря.

Но Пол был дома. Когда Мэри позвонила в дверь, он распахнул ее буквально через секунду, словно знал, что бывшая супруга явится в гости. Однако при виде нее улыбка, сияющая на его гладко выбритом лице, мгновенно погасла.

— Мэри! Что ты тут делаешь?

— Мне надо поговорить с тобой, Пол, – ответила Мэри и решительно шагнула в дом, слегка отстранив растерянного архитектора в сторону. Тот замахал руками, словно она была птицей, случайно залетевшей в гостиную. Мэри заметила, что он был в своем любимом домашнем халате от Хелен Бенсон с широкими рукавами. Кое-что никогда не меняется.

— Мэри, нам не о чем говорить. Я страшно занят.

— Я не займу много времени, – заверила Мэри. – Ты слышал о том, что случилось с Гленном Рафферти?

Пол удивленно уставился на Мэри.

— Ты об этом хочешь поговорить? Я думал, дело в письмах.

— Нет, но о письмах мы тоже можем поговорить.

— Ладно. Извини меня за эти письма Эммету, я был страшно зол и не в себе. Про Рафферти я слышал, это ужасно. До свидания.

Мэри нахмурилась:

— Пол, я прошу уделить мне совсем немного времени. Согласись, я нечасто у тебя бываю.

— Ты у меня никогда и не была, – почти обиженно заявил Пол, – и у меня совершенно нет времени. И при чем тут вообще Рафферти?

— Ты слышал, что его ударили по голове и запихнули в рот одну из моих ежевичных тарталеток?

— Я же уже сказал, что слышал. Чего ты от меня хочешь?

— Может, не будем говорить в дверях?

Пол, сдавшись, пригласил Мэри в гостиную. Обстановка в ней была претенциозная, но, как это часто случалось с Полом, безвкусная. Кричаще-красный диван, который стоял в центре комнаты, наверняка был сделан каким-то модным дизайнером: это можно было угадать по тому, что он выглядел не только вызывающим, но и безумно неудобным. Рядом стоял странный торшер, который выглядел так, словно его собрали из какого-то мусора и металлических деталей. А на полу лежал ковер с таким длинным белым ворсом, что Мэри была уверена: Полу приходилось часами расчесывать его щеткой для волос. На стенах висели картины, которые муж когда-то забрал с собой, уезжая из ее дома. Это были работы сверхмодных художников, суть и содержание которых ей всегда было сложно уловить. На одной из них было изображено фиолетовое море с черными дельфинами, изрыгающими огонь. На второй просто разноцветные пятна. Третья являла миру женскую грудь, каплей торчащую из цветочной вазы. Последняя всегда смущала Мэри больше всего, потому что к ней иногда приходили гости и никогда нельзя было предугадать их реакцию на это полотно. Мэри подозревала, что Пол и сам не имел понятия, что хотели сказать все эти творцы своими необычными шедеврами. Возможно (с вероятностью девяносто девять процентов), они просто выставлялись в модной лондонской галерее, и бывший муж, прочитав об этом в каком-нибудь журнале, скупил все оптом.