Книга Убивать осознанно на краю земли, страница 75 – Карстен Дюсс

Каким маленьким стал мир. Едва пятилетняя девочка в Европе воткнет себе в волосы перо фламинго, как кто-нибудь тут же посчитает своим долгом позаботиться о том, чтобы ни один коренной житель Северной Америки этим не оскорбился. Я был благодарен Хайко, что он взял эту работу на себя. Вот только Эмили еще не совсем понимала ее смысл.

— Нет, я индианка из Америки.

— Значит, коренная американка, как красиво!

— Нет, я…

Катарина вмешалась:

— Как насчет того, чтобы купить в киоске «эскимо» и всем вместе погулять по зоопарку?

Возможно, Хайко мог бы поправить Катарину, сказав, что лучше нам взять мороженое «инуит»^[29], но Эмили уже успела возразить:

— Нет, спасибо. Мы уже съели матчбротхен.

У меня камень свалился с души. Хорошо все-таки, что мы никогда не говорили Эмили, как эти булочки назывались раньше^[30]. Я присел перед дочкой на корточки и вытер ей рот от остатков того, что со времен моего детства сменило десятки названий, но в чьем липком составе ни разу ничего не поменялось.

— А знаешь что? Даже если мы сыты, все равно можно еще раз пойти с Хайко к киоску и съесть напополам один «Райдер»^[31], давай?

Хайко опять взял слово:

— Но теперь он называется…

— Я знаю. И меня это не колышет.

Эмили, Катарина, Хайко и я направились к киоску и купили там четыре «Твикса» и четыре бутылки воды. В витрине была хорошо видна упаковка марки «Dickmann’s», из которой продавщица полчаса назад достала два «пенных поцелуя» для наших с Эмили матчбротхен. Я еще раз попытался разрядить напряжение между мной и Хайко.

— На этой упаковке тоже можно было бы написать что-то более гендерно-нейтральное, чтобы никого не оскорблять, как ты считаешь?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, может, не стоит высмеивать жирных людей с пенисами. Если «Dickmann’s»^[32] с этого момента не будут называться «Adiposus» или «Adiposa»^[33], то я больше не стану их есть.

В отличие от меня, Хайко все это не забавляло.

— Меняющееся общество нуждается также и в меняющемся языке, – отозвался он и откусил от своего «Твикса», который, несмотря на переименование, содержал такое же ничтожное количество полезных веществ, как и прежний «Райдер».

Мы прогулялись мимо вольера с табличкой «Сурикат» и направились в переднюю часть зоопарка. Я спросил себя, не задевает ли надпись на табличке чувства сурикатш. Или тех сурикатов, которые идентифицируют себя как самки пингвинов. Я задумался, не обратиться ли с этой проблемой к смотрителю зоопарка, но решил, что это слишком рискованно. Собственно говоря, в нашем нетолерантном обществе могли быть только две реакции на такое обращение: пожизненный запрет на посещение зоопарка или абонемент с 50 % скидкой для сопровождающих лиц.

— Куда пойдем теперь? – спросил Хайко мою дочь.

— К фламинго, – сказала Эмили.

— Но ты ведь уже их видела, – заметила Катарина.

— Я – да. А твой друг может научиться у них не падать.

Начало было положено. Теперь Эмили познакомилась с Хайко и знала: отец, в принципе, не против, что у мамы появился друг.

Была ли сама Эмили не против – это другой вопрос.

А Хайко пришлось уяснить, что Эмили, очевидно, обитает в совершенно отличном от его пузыре.