Книга Проклятая земля, страница 38 – Светлана Тюльбашева

6

Ни одна ведьма нашего рода не пережила четырнадцатилетие дочери. Я знала истории убитых людьми, но не знала, как это было с остальными. Однажды спросила, как умерла бабушка, мать не ответила, но по ее лицу пробежала тень, будто на мгновение она почувствовала что-то.

Помню, как мне исполнилось четырнадцать. В ту ночь я не спала, вслушивалась в тишину, представляла, как по темной деревне идет сама смерть: на голове капюшон, лица не разобрать, шаг за шагом она приближается к нашему дому.

Дыхание матери было неспокойным, и я понимала, что она тоже не спит. Собака залаяла — смерть уже в трех домах от нас. Хрустнула ветка — идет вдоль дома Федотовых. Скрипнула калитка — зашла в наш двор. Скоро послышится стук в дверь — она пришла за матерью. Я покрывалась холодным потом. Никто не стучал.

Так прошла ночь, ни я не спала, ни мать. В темноте закричал петух, и деревня начала просыпаться. Мне стало четырнадцать, так странно, после этого она возненавидела меня еще сильнее, хотя смерть не пришла за ней из-за меня. Я была никем, земля выдерживала нас обеих, мать осталась жива и презирала меня за это.

Вечером мне пришла в голову мысль. В четырнадцать ведьмы входят в полную силу — что, если и я стала сильнее. Вдруг я все-таки ведьма, но настолько слабенькая, что раньше этого было не видно вовсе.

Несколько дней, когда мать не видела, я пыталась сделать что-то. Погасить огонь, вызвать ветер, сдвинуть зернышко с места. Вспоминала все, что говорила мне мать в детстве. Ничего не получалось. Тогда я решила взять ее амулет. Знала, что если заметит — убьет, но все же растопила баню, сделала вид, что ушла, а сама стояла под дверью. Тихонько отворила ее, на цыпочках прокралась, взяла амулет из вороха одежды и побежала в дом. Подумала, что если получится, то она не будет злиться.

Нужно было торопиться. Я надела амулет на шею, он оказался невероятно тяжелый, цепь врезалась в кожу, камень качался и бился о грудь. Зажгла свечу, села за стол и стала приказывать — гасни, гасни, зажмурилась, сосредоточилась, пыталась почувствовать что-то, но не чувствовала ничего. Свеча продолжала гореть.

Долго я так сидела. Потом обернулась и увидела в дверях мать. Она молча стояла, смотрела на меня своим обычным равнодушным взглядом. Наконец разлепила губы и сказала:

— Сила не в амулете, она в земле. На человека сколько амулетов ни надевай, он человеком и останется. Не помнила бы, как тебя рожала, — думала бы, что подбросили. Еще раз до моих вещей дотронешься — превращу в курицу, отрублю голову и сварю суп.

Больше я колдовать никогда не пробовала.

7

Со временем все в Асташове догадались, что я не ведьма, но относиться хуже не стали, напротив — у меня даже подруги появились. Воскресными вечерами мы собирались, жгли свечи, рассыпали зерно, гадали на суженого. Люба говорила, что ей нравится Иван, я стеснялась сказать, что и мне тоже.

Он нравился всем — средний сын Молотовых, богатый, статный, веселый, красивый и сильный, завидный жених. Иногда пройдет мимо дома нашего, я во дворе стою, ему улыбнусь и сразу отвернусь, посмотрю по сторонам, не видел ли кто. Я мечтала, как мы будем жить вместе в большом двухэтажном доме со стеклянными окнами.

Однажды я осмелилась спросить у матери, можно ли мне замуж. Она ответила: