Книга Миссия в Неаполе, страница 40 – Иван Любенко

«Что ж, — мысленно проговорил Альфонсо, — распятие никогда не покинет стен этого дома. О его существовании может знать только прямой наследник — мой сын. Скоро он вернётся, и я покажу ему эту редкость!»

Впрочем, полная безвестность реликвии в его планы не входила. Он уже представлял, как однажды для особого гостя — такого же одержимого коллекционера, как и он, готового заплатить сумасшедшие деньги за раритет, — Монтесано устроит тайный показ и будет наслаждаться чужим восторгом. Отныне для трёх поколений его рода «Распятие Пацци» станет гордостью и легендой, известной лишь узкому кругу знатоков и собирателей редкостей времён Лоренцо Медичи.

Утро первого апреля выдалось ясным. Прохладный ветерок с моря очистил воздух, и Неаполь, смыв с себя пыль и сонливость, предстал во всём блеске своей обветшалой красоты. После вчерашних похорон, оставивших на душе впечатление плохо сыгранной скорби, Ардашеву предстояло наведаться к художнику Алессандро Вьери. Но сначала следовало раздобыть сердечные пилюли и доставить их Чаплыгину.

Он велел извозчику остановиться у первой же вывески с надписью Farmacia^[37]. Внутри пахло травами и камфорой. За прилавком стоял пожилой аптекарь в очках с толстыми линзами. Ардашев попытался объяснить на французском, что ему нужно, прикладывая руку к сердцу, но провизор лишь недоуменно качал головой. Тогда Клим вспомнил единственную зацепку.

— Pilulae Digitalis, — отчётливо произнёс он, используя универсальный язык медиков.

Лицо аптекаря мгновенно прояснилось.

— Ah, Digitalis purpurea!^[38] — радостно воскликнул он, поняв, что речь идёт о наперстянке.

Он повернулся к стеллажам, уставленным тёмными стеклянными банками с латинскими надписями, и через минуту протянул Ардашеву небольшую коробочку.

Спрятав лекарство во внутренний карман, Клим вновь сел в экипаж и назвал следующий адрес — квестуру.

К счастью, делегат оказался на месте. Чезаре Червелло встретил его с той же кислой усмешкой.

— Ну что, синьор Ардашев, как прошла ваша душеспасительная беседа с убийцей? Он ещё не раскаялся в содеянном?

— Напротив, господин делегат. Она лишь укрепила мою уверенность в его невиновности, — спокойно парировал Клим. — И я пришёл к вам с двумя просьбами.

— Я весь внимание, — с деланной вежливостью произнёс сыщик.

— Во-первых, я буду вам очень признателен, если вы соблаговолите перевести господина Чаплыгина в одиночную камеру. Он человек знатный, не привыкший к соседству с уголовниками. И, во-вторых, — Клим положил на стол коробочку, — я прошу передать ему это лекарство. Без него сердце арестанта может не выдержать.

Червелло поморщился, словно проглотил рыбную кость.

— Хорошо. Гуманизм — великая вещь, — процедил он. — Я распоряжусь насчёт камеры. А пилюли… В ближайшие дни я не собираюсь посещать это мрачное заведение. Так что придётся вашему купцу потерпеть.

— В этом нет нужды, — невозмутимо ответил Ардашев. — Вашего звонка по телефону в тюрьму будет вполне достаточно. Вы можете отдать распоряжение о переводе и предупредить, что вскоре прибудет человек от вас с лекарством для русского арестанта. А я доставлю его сам.

Делегат с нескрываемым раздражением посмотрел на настойчивого иностранца. Он явно не ожидал от него такой деловой хватки. Тяжело вздохнув, Червелло покрутил ручку аппарата и отдал короткие, отрывистые распоряжения.