Книга Миссия в Неаполе, страница 2 – Иван Любенко

Раздался гудок. Затем второй, третий. Колёса дрогнули, поезд потянулся. Клим шёл за ним — нелепое движение человека, понимающего бессмысленность этой маленькой погони, но всё равно продолжающего её, потому что иначе не может. Потом он остановился. Состав ушёл, увозя на север первую настоящую любовь.

Второй секретарь, всё ещё стоявший рядом, деликатно кашлянул.

— Вам… помочь с билетами? Могу устроить без промедления. До Генуи, а там — на Неаполь. Или прямо, если успеем на итальянский…

— Благодарю, — перебил Клим. — Я сам.

— Тогда до свидания!

— Честь имею!

Он повернулся и пошёл к выходу с перрона — не оглядываясь. Носильщик с чемоданом семенил рядом.

II

Кассы вокзала Ниццы мало чем отличались от подобных в Европе. Богатые вояжёры в котелках, цилиндрах и дамских шляпках появлялись и исчезали за высокими хлопающими дверьми. На стене висели аккуратные расписания поездов, где названия городов выстроились в один большой столбик.

Клим подошёл к окошку. Кассир — сухой человек с проплешиной и обвислыми усами — поднял голову.

— Один билет до Неаполя на ближайший поезд. Первый класс, — проговорил Ардашев.

— Спальный вагон?

— Да.

— Через Геную?

— Да.

— Одно место или всё купе?

— Одно.

— Сто тридцать восемь франков, месье.

Клим вынул бумажник и положил на мрамор у окошка купюру в сто франков и два золотых наполеондора.

— Благодарю. Сдача — два франка.

Кассир дал сдачу и, повернувшись к стеллажу за спиной, вынул из кассеты две плотные прямоугольные картонки. Вставил их в печатающий прибор, щёлкнул рычагом, затем приложил штемпель и что-то дополнил карандашом. После этого достал тонкий бланк, вписал несколько строк и поставил печать.

— Билет Ницца — Неаполь. Первый класс, через Геную, — проговорил он, подавая картонку. — И квитанция на спальное место. Одно в купе.

— Какой поезд ближайший?

— Отправление без четверти десять. Третья платформа. Спальный вагон — в хвосте состава. Место номер семь.

— Пересадки?

— В Генуе — по указателям на Неаполь. Вам подскажут, месье.

Клим забрал билет, квитанцию и сдачу.

— Благодарю.

— Счастливого пути, месье.

На платформу Ардашев вышел уже не прогулочным шагом, а уверенной поступью командировочного чиновника.

Состав на Италию стоял под другим навесом. Здесь было меньше света и больше угольной гари; итальянская речь звучала иначе — громче, с надрывом, как будто каждый хотел перекричать собственную судьбу. Клим нашёл последний вагон, и носильщик определил чемодан в багаж. Ардашев занял место в купе. Кондуктор — темноволосый, с усами — сказал что-то приветственное и исчез.

Паровоз свистнул паром и тронулся. Ницца поплыла назад: белые фасады, пальмы, вылизанная чистота бульваров — всё это отступало, уходило, как декорация в театре, где сменили акт. Ардашев смотрел в окно до тех пор, пока море не превратилось в полосу света, а затем и вовсе исчезло.

Менее чем через полтора часа мерный стук колёс замедлился. За окном проплыла станция с двойным названием: французским Menton^[2] и следом — итальянским Ventimiglia^[3]. Это была граница. Французский участок пути заканчивался, уступая место итальянской юрисдикции.

В коридоре появился кондуктор, громко объявляя:

— Господа пассажиры! Таможенный досмотр! Просьба покинуть вагоны со всем багажом! Стоянка один час!