Книга Мельница ангелов, страница 91 – Андреас Грубер

Поскольку по всей Австрии ежедневно выполнялись тысячи таких запросов во всех отделениях, проверить их было почти невозможно, а обнаружить виновного — крайне маловероятно.

Татьяна широко раскрыла глаза.

— Значит, ты так работаешь?

— А как ты думала, детектив добывает информацию?

Она невольно понизила голос:

— Я думала, ты расследуешь как Филип Марлоу или Ниро Вульф, а ты просто платишь продажному копу за информацию.

— Продажный — немного преувеличено. У моего контактного лица каждый месяц примерно на пятьсот евро больше постоянных расходов, чем он зарабатывает, — ему просто нужны эти деньги. — Хогарт снова постучал ложечкой по чашке.

— Какие именно сведения ты покупал в этом бордельном скандале?

— Когда и в каком борделе планируется рейд.

Татьяна широко раскрыла глаза.

— Ты это серьезно?

Хогарт промолчал.

— И ты продавал эти данные владельцам борделей?

— Ты с ума сошла? — Хогарт понизил голос. — Все функционирует иначе: в большинстве венских борделей в качестве барменш работают украинки. Почти ни у кого из девушек нет ни медицинской справки, ни разрешения на работу, ни вида на жительство. Если нагрянет рейд, вся эта лавочка накроется. — Хогарт наклонился ближе. — Независимо от этого, в сфере страхования постоянно встречаются продажные эксперты-оценщики, достаточно изощренные, чтобы уничтожать доказательства, подтасовывать факты и выдавать фальшивые заключения, с помощью которых они обводят страховые компании вокруг пальца. Речь идет не о мелких квартирных кражах, а о миллионах — например, когда сгорает небоскреб, самолет врезается в башню или нефтяной танкер садится на риф. Специалисты этих частных оценочных фирм работают десятилетиями и настолько умны, что я не могу вывести их на чистую воду, хотя знаю, что у них рыльце в пушку.

— При чем здесь рейды в борделях?

— Когда я встречаюсь с одним из этих скользких экспертов-оценщиков, чтобы обсудить дело, я выбираю заведение, где в тот вечер запланирован рейд. Я передаю хозяйке информацию о предстоящей облаве, она прячет своих девушек и, в свою очередь, заботится о том, чтобы мой эксперт оказался в лучшей компании, когда нагрянет полиция.

— В лучшей компании?

— Если он женат, к нему прилипают две барменши, если холост — хватает и одного молодого парня. Я делаю так, чтобы пресса вовремя узнала о рейде, но сам исчезаю, как только получаю звонок от своего информатора, что следователи уже на пороге.

— А дальше полиция и пресса делают свое дело — репутация эксперта разрушена, и семья обо всем узнает, — заключила Татьяна.

— Или я все улаживаю за него, и он отзывает свое липовое заключение.

— Ты вовсю мухлюешь, а потом еще и загребаешь жирную комиссию! — Татьяна нахмурилась. — Ты такой же мерзавец, как и эти коррумпированные эксперты.

— Знаю.

Татьяна ткнула Хогарта кулаком в плечо.

— Ты просто отвратителен!

— Ну и что? В этой сфере иначе нельзя: с волками жить — по-волчьи выть.

— А если кто-то из экспертов дал настоящее заключение?

— Это я выясняю при разговоре с ним — поверь, у меня на это чутье.

Татьяна скрестила руки на груди.

— Все равно ты мерзавец.

— Так устроен этот бизнес. Но лет пять назад пошли разговоры, что некоторые рейды заканчивались ничем. Кто-то докопался до правды, настучал на нас, все вскрылось, и газеты пестрели заголовками. Я едва не лишился лицензии частного детектива. Доктор Флизеншух — адвокат, который ведет дело твоего отца, — тогда вытащил меня из этой истории. С тех пор добывать информацию стало куда сложнее.