Книга Мельница ангелов, страница 93 – Андреас Грубер

— Черный, без сахара, спасибо.

— Вам тоже?

— Нет, — буркнул Гарек.

— Все равно бы не принесла.

Татьяна ушла к стойке, а Гарек сел за стол.

— Это чудовище могло бы быть твоей дочерью, — заметил Гарек.

— У нее в голове больше мозгов, чем у тебя.

— Очаровательно, спасибо.

Пока Хогарт рассказывал, что он выяснил, Гарек просматривал документы.

— …И наконец вот эта сберкнижка, — закончил свой отчет Хогарт. Он взглянул на стойку, где Татьяна разговаривала с молодым официантом.

Когда Гарек открыл сберкнижку и увидел остаток на счете, Хогарт уже понял, что в этот момент происходит в голове у следователя.

— Она защищена паролем и оформлена на некоего Кевина Баллока, — добавил он.

— Я не настолько глуп. — Гарек почесал щетину на подбородке. — Мы уже кое-что знаем о Фальтле. Он был в ссоре с дочерью. Кевин — его внук, ему одиннадцать лет, живет с матерью в Зальцбурге. Сам Фальтль мальчика никогда не видел.

— Неплохой стартовый капитал для такого пацана, — заметил Хогарт. — Фальтль был алкоголиком и имел игорные долги на ипподроме. Откуда у него такие деньги?

Гарек постучал пальцами по папке.

— Разве это не очевидно?

— От семьи Боман?

Гарек понизил голос:

— Из выписок Фальтля следует, что с 1988 года и до смерти Эрнеста Бомана два с половиной года назад он ежемесячно получал от Бомана около трехсот евро. Фальтль шантажировал Боманов семнадцать лет.

Хогарт поморщился.

— И ты думаешь, эта папка… — он прикинул в уме, — стоит шестьдесят тысяч евро?

Гарек пожал плечами:

— Боман был юристом, влиятельным издателем и человеком из газетного бизнеса. Он не мог позволить, чтобы правда о его дочерях всплыла наружу. Тем более Мадлен какое-то время работала в его издательстве. — Гарек откинулся на спинку кресла. — Мне все это видится так: убийца пытал Фальтля, потому что охотился за этой папкой. Старик, видимо, молчал до конца и умер от внутренних повреждений в пятницу около одиннадцати вечера.

— Но это не имеет никакого смысла, — размышлял Хогарт. — Боман умер больше двух лет назад, издательство продано, а сестры Боман не самая удачная партия в финансовом плане. Зачем такие усилия ради того, что, по сути, уже ничего не стоит?

— Зачем иначе были бы совершены эти убийства?

Хогарт уставился в пустую чашку из-под кофе.

— Кто сказал, что дело все еще в шантаже? Альфред Фальтль был единственным, кто, кроме Островского и Дорнауэра, знал о нападении с ножницами и о психическом заболевании Мадлен. К тому же ему была известна связь Линды с обоими убитыми, которую убийца так отчаянно пытается скрыть. Возможно, за этим стоит нечто совершенно иное?

— Очень убедительно. — Гарек надул щеки, словно ожидал более гениальной догадки.

— Кстати, Линда призналась, что знала Островского, Фальтля и Дорнауэра.

— Вы же не подозреваете парализованную женщину?

Гарек взял фотографию ножниц.

— Нет, но, возможно, ее сестру. Бартольди, наш судебный медик, сможет по этому снимку определить, является ли это орудием убийства.

— Курта выпустят?

Гарек покачал головой:

— Ботокс из его квартиры совпадает со следами на трех местах преступлений.

— Ему это подбросили.

— Ну конечно. — Гарек громко рассмеялся. Татьяна на мгновение отвлеклась от стойки и посмотрела в их сторону. — Кстати, у тебя дела тоже не лучше. Линда Боман интересовалась, являешься ли ты сотрудником криминальной полиции. Она хочет подать на тебя жалобу. Айхингер ее не отговаривал. Советую тебе поскорее это с ней уладить.