Книга Мельница ангелов, страница 52 – Андреас Грубер

Одна из узких лесных троп вела к архиву. Было бы безумием хотя бы не попытаться что-нибудь там узнать. Хогарт огляделся, затем перешагнул через желтую оградительную ленту.

Архив оказался пристройкой к задней части клиники. Двухэтажное здание с плоской крышей и наружной лестницей выступало в сторону леса. Сквозь деревья поблескивал Дунай. По реке вверх по течению медленно шел баркас. Теперь Хогарт заметил, что территория клиники расположена на узком мысе, заостренный конец которого с обеих сторон омывался водами Дуная. Так близко к берегу реки, здесь наверняка часто случались наводнения. След грязи на стене здания показывал, что однажды вода поднималась здесь почти на метр.

С обратной стороны архива Хогарт обнаружил несколько больших переполненных металлических контейнеров для бумаги, крышки которых уже не закрывались. Через приоткрытые подвальные окна доносились звуки открывающихся и закрывающихся картотечных шкафов и шорох бумаги. Он простоял несколько минут у наружной лестницы, прижавшись спиной к стене, и слушал, как в архиве работают криминалисты. Затем в подвальное помещение кто-то вошел, и раздался нетерпеливый голос Гарека:

— Как только закончите с этим, переходите к следующему архиву. Если не хватает хотя бы одного листа бумаги — я хочу об этом знать!

Хогарт практически видел Гарека перед собой — со щетиной и зачесанными назад мокрыми волосами. Если уж у Айхингера рубашка небрежно выбивалась из брюк, можно было не сомневаться, что Гарек выглядел еще хуже.

Бывшая жена следователя однажды явилась в участок и громогласно объявила, что Гарек — тупой пролетарий, который даже не знает разницы между беженцем и соискателем убежища. Затем она сбежала с политологом — это было много лет назад, — и с тех пор Гарек читал «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына. Гарек снова женился — на полячке, которая раньше зарабатывала проституцией. В этих отношениях не к чему было придраться. Долорес была на десять лет моложе Гарека и после свадьбы подрабатывала в клининговой компании. Гарек был счастливее, чем прежде, хотя так и не продвинулся дальше первого тома Солженицына. Хогарт вообще сомневался, что книга лауреата Нобелевской премии по литературе делает человека умнее. Но у каждого был свой способ пережить прошлые отношения — он сам, например, пил только пепси вместо кока-колы.

Пока Хогарт прижимался к стене, он слышал, как Гарек отдает приказы. Затем дверь захлопнулась. Полицейские пробормотали несколько неразборчивых слов, и еще около минуты ничего не происходило, пока вдруг на верхней площадке наружной лестницы не открылась дверь. Сердце Хогарта забилось быстрее. У него не оставалось времени, чтобы скрыться, поэтому он решил действовать напролом. Он схватился за перила, быстро поднялся по ступеням и сделал вид, будто собирался войти в здание.

Но, к его удивлению, на площадке стоял вовсе не Гарек, а женщина лет пятидесяти — в очках с толстой роговой оправой, с черным каре и в сером брючном костюме. Она спустилась на несколько ступеней, заметила Хогарта и остановилась.

По ее походке он понял, что у нее протез ноги. При каждом шаге ее правая нога делала резкое щелкающее движение, а бедро подавалось вперед. Поскольку в оперативном отделе криминальной полиции не было следователей с протезами, она могла быть только сотрудницей клиники, потому что пациенты точно не имели доступа в архив. Он быстро поднялся к ней по ступеням и представился как Петер Хогарт.