Книга Фальшивое солнце, страница 93 – Геннадий Сорокин

Сизиков не знал, что означает «дайджест». Он явно хотел спросить об этом у Журавлева, но Агафонов украдкой показал ему кулак: «Сиди и не вздумай вмешиваться в разговор!»

— Мицуко окончил университет в Осаке, — продолжил Журавлев. — Он специализировался на русском языке, так как с детства хорошо говорил на нем. Потом он какое-то время работал корреспондентом в Москве, вернулся на родину, полгода занимался научной работой и был вызван в японский МИД, где ему поручили вернуться в СССР и заняться преподаванием японского языка у нас в университете.

— Вас не смутило, что он в тридцать лет уже профессор? У нас это звание получают в более почтенном возрасте.

— Мицуко сказал, что японское звание «профессор» не означает высшую квалификацию в определенной области, а соответствует нашему «доценту», то есть старшему преподавателю. Он так, смехом, обмолвился, что перед командировкой стал профессором в ускоренном порядке.

— Почему вы решили, что все сказанное им — правда? — спросил Абрамов.

— Да как почему! — воскликнул Журавлев. — Там все было настоящее! У него на этажерке была фотография в рамочке, где он стоит в обнимку с Мулявиным и с этим, как его… который «Вологду» поет. По фотографии было видно, что они хорошие знакомые. Что, по-вашему, Мулявин стал бы первого встречного за плечо обнимать?

Абрамов хотел еще что-то спросить, но Агафонов жестом остановил его и задал вопрос сам:

— Наверняка вы поинтересовались, какие отношения между профессором и Мулявиным?

— Мицуко сказал, что никаких особых отношений между ними нет. В посольстве Японии проходили дни белорусской культуры. Секретарь посольства пригласил его поучаствовать в неформальной части встречи в качестве переводчика. Мицуко, когда вспоминал этот прием, то всегда сокрушался, что Мулявин быстро напился и его пришлось отвозить в гостиницу на посольской машине. Откуда бы он такие подробности знал, если бы его в посольстве не было?

— С чего вы решили, что фотография была сделана в посольстве? Там что, табличка с названием учреждения была?

— Да какая еще табличка! — в отчаянии вскричал Журавлев. — Зачем там табличка нужна? Вы или не слушаете меня, или не хотите понять, что я говорю. Фотография настоящая, на ней все детали можно рассмотреть. Вот стоит Мулявин в рубашке-вышиванке. У него усы подковой, высокий лоб, длинные волосы. По его лицу видно, что он уже хорошо выпил, закусил и пребывает в прекрасном расположении духа. Он обнимает за плечо Мицуко. Тот улыбается, а мужик рядом с ними, тот, который «Вологду» поет, слегка насмешливо в объектив смотрит. Ему, наверное, неудобно было, что руководитель его ансамбля пропускает рюмку за рюмкой, вот он и стоит с усмешкой на лице. За ними виден стол с закусками и рюмками. Какая еще табличка вам нужна? Мицуко что, Мулявина после концерта встретил и предложил ему с друзьями выпить? Вы бы на месте Мулявина пошли с незнакомым человеком в ресторан или еще куда-нибудь? Скажите, у кого-нибудь из вас есть фотография с Мулявиным? Нет? У меня тоже нет, и ни у кого из моих знакомых такой фотографии нет, а у него есть! Ежу понятно, что фотография сделана в посольстве. Еще у Мицуко была фотография в рамочке, где он стоит на фоне Кремля со своими бабушкой и дедушкой. Я спросил у него, почему у стариков такие испуганные лица. Мицуко ответил, что его дед во время войны служил в Квантунской армии, и теперь ему везде мерещатся агенты КГБ, которые хотят арестовать его за прошлое.