Книга Фальшивое солнце, страница 92 – Геннадий Сорокин

— Он сказал, что является выходцем из древнего самурайского рода, ведущего свое начало чуть ли не со времен первых сёгунов.

— Вы поверили ему?

— Конечно! — с жаром заверил Журавлев. — Я и сейчас верю, что он настоящий японец из древнего самурайского рода.

— Откуда такая уверенность? Он что, документы о своей родословной вам показывал?

— Ничего он нам не показывал, но там было все настоящее, без фальши!

— Мы так будем ходить по кругу и только зря потратим время, — решил Агафонов. — Давайте начнем с мелочей, чтобы понять, что там было такое, что вы тут же поверили первому встречному мужчине с азиатской внешностью, что он самурай. Для начала — что вы ели у него дома и что пили?

— Он угощал нас саке, японской водкой. На закуску его служанка подала каждому по маленькой тарелочке, на которой были водоросли, по кусочку холодной вареной рыбы и по столовой ложке вареного риса. Мы ели вилками, а Мицуко — палочками. У него это ловко получалось! Мы как будто знали, что угощение будет очень скромным, и принесли с собой пиво и вяленую рыбу. Воблу есть Мицуко категорически отказался, сказал, что в Японии едят сырую морскую рыбу, а вяленую, тем более речную, никто из его соотечественников есть не станет.

«Какой ловкач этот Мицуко! — подумал Абрамов. — Морскую капусту можно купить в любом рыбном отделе обычного гастронома. Ее у нас никто не покупает. Она месяцами лежит на лотках. А потом идет из магазина прямым ходом на свалку. Рыбу купить не проблема. Минтай везде продается. Рис тоже. Сделал крохотные порции — и ты уже самурай! Особенно под водочку на рисовом настое».

— Угощение вам подавала его служанка? Давайте поговорим о ней. Вас не удивило, что гость нашей страны привез с собой служанку? У нас ведь не средневековая Япония, у нас в стране служанок нет.

— Мицуко сказал, что по обычаю его рода в дороге его должна сопровождать служанка-гейша. Она готовила ему еду, стирала, гладила одежду, ходила за покупками. На вид его служанке было лет двадцать пять, а может быть, больше. Когда она появлялась перед нами, то всегда смотрела себе под ноги, словно боялась встретиться глазами с кем-то из нас. У нее хорошая тонкая фигура, длинные волосы, собранные на голове в высокую прическу. На ней всегда было яркое кимоно, завязанное сзади на большой бант. Ходила она очень странно, как бы на цыпочках, но в то же время наступала на пол полной ступней. Я как-то специально понаблюдал за ее походкой, но так и не понял, почему она движется так странно, словно у нее в каждой тапочке из подошвы гвоздь торчит. Служанка профессора жила в отдельной комнате. Дверь в эту комнату, так же как дверь на кухню, всегда была плотно прикрыта.

— Зачем у нее на лицо были нанесены белила? — спросил Агафонов. — Служанка профессора пела вам или показывала сценки из репертуара японского народного театра?

— Мицуко сказал, что обычай выбеливать лицо перед приходом гостей говорит о том, что эта девушка не является хозяйкой в доме. У нас горничные в дорогих гостиницах ходят в передниках, а у них, в Японии, лицо выбеливают.

— Фон понятен! Приступим к действию! — сказал Агафонов. — При каких обстоятельствах вы заняли профессору Мицуко деньги и на что?

— Любой коллектив, — стал объяснять Журавлев, — состоит из маленьких групп, объединенных по возрасту или по интересам. Нас, друзей, в волейбольной команде четверо. Ну как друзей… Семьями мы не дружим, но два раза в месяц встречаемся в спортзале и потом вместе пьем пиво, обмениваемся новостями. К Мицуко мы приходили вчетвером. Он рассказал, что вырос в богатой семье, у него были няни и гувернантки. Мать его занималась домашним хозяйством, а отец был редактором крупной японской газеты. Потом его отца пригласили на работу в императорский дворец на должность составителя дайджестов для императора.