Книга Фальшивое солнце, страница 109 – Геннадий Сорокин

«Черт, как-то странно все получается! — подумал Агафонов. — То она у него девушка недалекого ума, то она разрабатывает многоходовый план, как с ее сожителя деньги стрясти».

— Света сказала, — продолжил Гомбоев, — что в этот раз Мицуко соберет небывалый урожай. «Нам достанется тысяч десять, не меньше», — сказала она.

— Погоди! — на сей раз не выдержал Абрамов. — У вас что, были какие-то планы на совместную жизнь? Что значит: «Нам достанется»? Ты ей не муж и не жених. Вы как поделить деньги собирались?

— Света еще в Омске сказала, что, если у нас все получится, она выйдет за меня замуж.

— Лихо! — усомнился Абрамов. — Она собиралась стать твоей женой и не захотела показать тебе комнату в общежитии, где жила с Мицуко?

— Я же не знаю, что у нее на уме было! — занервничал Гомбоев. — Света была девушка с придурью, со странностями. В Омске я был уверен, что она влюбилась в меня и захотела стать моей женой, а как бы потом сложилось, кто его знает? Одно могу сказать точно: она твердо решила уйти от Мицуко и обобрать его напоследок.

— Если она раньше боялась одного его взгляда, то что после Омска изменилось? Она бы предъявила Мицуко требования поделиться награбленным, а он бы взял и убил ее.

— Не убил бы, — убежденно ответил Гомбоев. — Она все продумала. Он бы не посмел поднять на нее руку.

— Почему? — одновременно спросили Агафонов и Абрамов.

— Квартира, которую они снимали, никогда не оставалась пустой. Если Мицуко уезжал, то в ней оставалась Света. Если она уходила за покупками, то в ней безвылазно сидел Мицуко. Примерно числа десятого она днем пошла в магазин. Я стоял на углу дома. Света увидела меня и подала рукой знак, что Мицуко остался в квартире. Я выждал минут десять, прополоскал водкой рот, выбросил бутылку за гаражи и пошел к ним домой. Я долго звонил в дверь. Мне никто не открывал. Я даже подумал, что Мицуко изменил своим привычкам и пошел в гости к кому-нибудь из соседей, а я стою и звоню в пустую квартиру. Я стал стучать в дверь, и из квартиры послышался голос: «Кто там?» Я ничего не ответил и снова нажал на звонок. Дверь открыл взбешенный Мицуко. Я дохнул на него водочным перегаром, и он грубо бросил: «Тебе чего, пьянь?» Я спросил, здесь ли Серега Иванов живет. Мицуко ответил «Нет!» и захлопнул дверь у меня под носом. Потом из-за закрытой двери крикнул: «Если сейчас не уберешься отсюда, я милицию вызову!» Я вышел во двор, погрозил ему в окно кулаком и ушел, пьяно пошатываясь.

Девятнадцатого октября в магазине мы встретились со Светой. Она сказала, что завтра Мицуко получит деньги от последнего клиента, и она вечером предъявит ему наши требования. План был такой: если бы Мицуко отказался поделиться деньгами по-хорошему или стал бы ей угрожать, то она бы напомнила ему про визит пьяного парня и пригрозила бы, что если с ней что-то случится, то я — ее хороший друг или знакомый — тут же заявлю обо всем в милицию. Куда бы он делся, если я оставался вне его досягаемости? Ему бы ничего не оставалось делать, как поделиться со Светой деньгами и отпустить ее на все четыре стороны. Ей, кстати, он о визите пьяного мужика ничего не рассказал, наверное, счел этот случай незначительным, чтобы о нем вспоминать.

Двадцатого октября Света в условном месте не появилась. Я стал нервничать. Подождал до обеда и решил увидеть ее во что бы то ни стало. Я весь день крутился около их дома, заходил в подъезд, звонил и стучал в дверь. Никаких признаков жизни в квартире не было. Тут меня пронзила мысль: «Вдруг она меня бросила? Содрала деньги с Мицуко и сбежала с ними, оставив меня одного в чужом городе?» Я выбил плечом дверь, вошел в комнату, включил свет и увидел, что в комнате все перевернуто вверх дном, а Света лежит мертвая на полу. Я запаниковал, выбежал на улицу и скрывался у знакомых, пока вы меня не нашли.