Книга Счет за предательство, страница 63 – Владимир Колычев

— Да, я знаю, что было ночью.

— Беспредел был. Меня пытались убить. А знаешь кто? Шрубенков! Потому что я банкротство комбината пытаюсь остановить!

— Вы?! Банкротство?! — усмехнулся Лопаткин. Разумеется, он ничуть не поверил Рэму.

— А это наш комбинат. И Южноуральский завод тоже наш. На правах собственности наш. Контрольный пакет акций, все такое. А Шрубенков ликвидность за кордон выводит. Знаешь, зачем? Вам тут жрать будет нечего, а он на Канарах под пальмами жариться будет.

— Убили Шрубенкова! — пристально глядя на Рэма, сказал опер.

— Как убили?! — Рэм удивился, но не очень. Может, какой-то из его разъездов напоролся на Шрубенкова, а тот очень запросто мог оказать сопротивление.

— Выстрелом в голову. В охотничьем домике на Дальней Пасеке. — Лопаткин продолжал смотреть на Рэма. Смотрел так, как будто поверил в искренность его удивления.

— Когда?

— Мы обязательно об этом поговорим.

— Ты думаешь, что это я его убил? — в упор спросил Рэм.

— Лично — вряд ли. Но вы должны знать, кто это сделал.

— Почему я должен знать?

— Потому что вы можете подозревать Чеботарева в покушении на свою жизнь.

— Что-то я не понял, убили кого, Чеботарева или Шрубенкова?

— И Чеботарева тоже. Два трупа в одном доме.

— Меня там видели?

— Свидетелей нет. Но есть вопросы.

— Может, пальчики мои там сняли? Или кого-то из моих парней?

— Нет.

— Может, еще какие-то улики?

— Пока ничего.

— Ты кто, следователь?

— Нет, но я работаю по поручению следователя.

— Слушай сюда, Лопаткин! И запоминай! Мы — законные хозяева единственного в городе предприятия. Один рудник уже остановили? Остановили! Второй на подходе, а там и комбинат встанет. Обанкротится не только комбинат, обанкротится весь город. Тебе это надо?

— Мне это не надо, но закон есть закон.

— А знаешь, почему Шрубенков банкротит завод? — спросил Рэм.

— Нет.

— И я не знаю. Может, сам что-то мутит, может, кто-то его заставляет. Мне поговорить с ним надо. Поговорить, узнать. Но не убивать.

— Или сначала узнать, а потом убить, — усмехнулся Лопаткин.

— Сам же сказал, никаких улик против нас. Значит, не было нас там, значит, я не говорил со Шрубенковым.

— Ну может быть.

— Кто такой Хинган? — спросил Рэм.

Он уже наводил справки, и пацаны нарыли, и Каракуль кое-что слил. Хинган — из воров, бывший законник, отшлепанный по ушам за «крысятничество». Это не помешало ему собрать банду из местных уголовников, организовать хищение с фабрики и рудников. Но главный его актив — незаконные прииски далеко в горах. Рэм и хотел бы с ним поговорить, но Хинган уклонился от встречи. Затаился, не высовывается, ждет, когда волна схлынет. Воевать с московской братвой он не собирается, во всяком случае, пока.

— Ну есть такой.

— Может, они вместе со Шрубенковым воду мутят. Остановить комбинат и под шумок сдернуть золотишко.

— Не знаю, — пожал плечами Лопаткин.

— И я не знаю… Может, это Хинган Шрубенкова завалил. И вас на меня натравил. В частности, тебя. На бандитов работаешь? — жестко спросил Рэм.

— Я?! — искренне возмутился капитан.

— Моя вина и близко не доказана, а ты уже здесь. Еще и омоновцев пригнал. На Хингана работаешь… Генеральная прокуратура должна подъехать, с банкротством комбината разбираться будем, дело ясное, что дело темное. С местной милицией также все мутно. И с тобой, капитан, в частности.