Книга Счет за предательство, страница 27 – Владимир Колычев

— Вы боитесь его?

— Я боюсь за свою семью. Думаю, ты понимаешь, о чем речь?

Верлинский открыл бутылку минеральной воды, взял стакан, налил. От волнения у него пересохло горло. Да и Ульяне стало не по себе, в жар вдруг бросило, хотя на улице крещенские морозы, она расстегнула вторую сверху пуговичку на рубашке. Конечно же, она понимала, о чем шла речь.

— Это правда, что ваша жена… — начала она.

— Если это правда, давайте будем об этом молчать! — резко перебил ее Верлинский. И, успокаиваясь, продолжил: — Вам, Лена, нужно научиться владеть собой, правильно подбирать слова, вы должны четко знать, что можно говорить словом, а что можно выразить лишь тонким намеком. А есть вещи, о которых вообще не стоит говорить.

— Я вас понимаю.

— Я очень люблю свою жену. И своего сына. И очень хочу, чтобы Рэм любил вас так же. Вас и вашу дочь.

Он говорил с убежденностью человека, который готов был на все ради своей семьи. И Лена вдруг поверила в его искренность. Хотя Рэм еще до суда сказал, что никому нельзя верить. Никому — ни Улиткину, ни Верлинскому, ни даже Васе Чумакову, лучшему его другу.

А говорил Рэм об этом в постели. Они чудесно встретили Новый год, Рэм целых три дня провел дома, ни разу даже на рынок свой чертов не пошел. А как встретишь Новый год, так его и проведешь. Лена так надеялась, что все будет просто здорово, но Рэм вдруг оказался за решеткой. Впрочем, она еще не знала, плохо это или не очень. С одной стороны, она переживала за Рэма, а с другой, там, в тюрьме, у него не будет женщин. А она будет верно ждать его. Рэм обязательно это оценит. Все у них будет хорошо. Нужно всего лишь набраться терпения. И ума. Чтобы Верлинский не держал ее за деревенскую дурочку.

— Мы, Лена, с вашим мужем никогда не дружили. Мы с ним враждовали. Да и сейчас у нас не самые лучшие отношения. Но я искренне хочу, чтобы между нами не было недопонимания.

— Я вас понимаю.

— Все будет хорошо.

— А ваша жена учится? — сама от себя не ожидая, спросила Лена.

— Что, простите?

— Ну, в институте.

— Да, в экономическом, на заочном, очень удобно, даже декретный отпуск не брали. Да что там отпуск… — Верлинский махнул рукой, осаживая себя.

— Неужели сессии автоматом ставили? — догадалась Лена.

Сейчас за деньги можно все. Она сама заканчивала свой пединститут на автопилоте, сначала в декретный отпуск ушла, потом на заочный перевелась, а это еще плюс год. Рэм обо всем договорился, она всего лишь приходила на экзамен, зачеты и четверки ей ставили автоматом. Выходит, и Ульяна за мужем — в полном смысле этого слова, Викентий за нее все решает. Но сейчас ее муж в тюрьме, ему самому требуется помощь. В том числе и в бизнесе. А у нее появился шанс окунуться в этот омут с головой. Но для этого нужны знания… Окончит педагогический институт, поступит в экономический или, лучше, в финансовый. Но это так долго, а обстановка вокруг меняется так стремительно. Может, уже завтра она окажется на обочине жизни. Потому что сегодня не смогла остановить уже надвинувшуюся катастрофу, которую сейчас таила в себе с виду добродушная улыбка Верлинского.

— Ну мы же не будем об этом говорить? — развеселился банкир.

— Мы будем говорить о деле. Вы, конечно, не тележурнал, но я хочу все знать! — улыбнулась она, отмахиваясь от мысли, что Верлинский держит камень за пазухой. Но нельзя забывать, что ухо с ним нужно держать востро.