Книга Счет за предательство, страница 30 – Владимир Колычев

Рядом с Фимой стоял крепкого сложения парень, сильные руки, а вот голова маленькая, особенно в сравнении с большими выпученными глазами. В бой он не рвался, но если вдруг Осип и Фима решатся дать отпор Рэму, обязательно вмешается.

— Серой масти?

Воры и блатные в нынешнее время вид исчезающий, бандитов больше, но Осип не из них. Может, какой-нибудь, типа, честный фраер: и не вор, и не лох, а если мужик, то с понятиями.

— А ты сам какого цвета будешь?

— Белого. Белая кость, — усмехнулся Рэм.

— Белая кость голубых кровей, — фыркнул пучеглазый.

Рэм ударил его ногой в живот настолько быстро и неожиданно, что парень даже не успел дернуться. Ударом его вбило в узкий промежуток между спинками шконок.

— Это не я, это ты его ударил, Осип, — глядя на скорчившегося от боли парня, сказал Рэм. — Ты за гнилой базар должен спрашивать! Ты за порядком на хате должен смотреть!.. Плохой ты, мужик, смотрящий!

Дверь открылась, гулко стукнулась о блокиратор в полу.

— Каменев! — позвал знакомый голос.

— Считай, что я к вам с инспекцией заезжал! — усмехнулся Рэм и, не прощаясь, вышел из камеры. А там все те же противные рожи, что засунули его в этот отстойник.

— Второй раз уже, — сказал Рэм, недобро глядя на патлатого прапорщика.

— Что второй раз?

— Пресс-хата второй раз. Первый раз майор меня подставил. Убили его потом… Или ты думаешь, что такая подлянка прощается?

— Кого потом убили?

— Майор Никонов, из шестого отдела. Сейчас это РУБОП. Крутые парни. Но такие же смертные, как и ты.

— Я смертный? — завис в смятении патлатый.

— Да не слушай ты его! — коридорный схватил Рэма за руку, резко и с силой потянул на себя, но с места сдвинуть не смог и выкрикнул: — Сейчас спецназ позову!

— Куда ты меня вести собрался?

— Да камерой ошиблись… — выдавил из себя прапорщик.

Они долго шли по длинным коридорам, то и дело открывались решетчатые двери, конвоир ставил Рэма спиной к стене. Наконец остановились возле обычной, ничем не примечательной двери.

— Не было никакой пресс-хаты! — прошептал прапор, пока коридорный открывал камеру. — Обычные отморозки, ты это, не держи…

— Два часа у тебя. Час на скатку, час на хабар!

— Да не нужна скатка! — мотнул головой патлатый.

— Заходим! — скомандовал коридорный.

Дверь, которую он открыл, действительно не отличалась от других подобных, зато камера за ней на порядок круче предыдущих. Побеленные стены, деревянный пол, всего четыре спальных места, койки двухъярусные, но настоящие, с пружинными сетками, на которых так любят прыгать дети. На сетках матрасы, подушки, комплект белья стопкой, берешь, застилаешь, и спи сколько влезет. Одеяла хорошие, матрасы пухлые, вата из них не выдергана. Ковер на стене, большой, дорогой, видеодвойка под потолком, закрепленная на кронштейне, холодильник, микроволновка, электрочайник. Сортир в фанерной кабинке. И на это богатство всего лишь один человек: мягкотелый, розовощекий мужчина лет тридцати пяти. Модельная прическа, волосок к волоску, выбритый до синевы, запах дорогого одеколона, спортивный костюм, настоящий «Адидас». Он лежал на шконке, сложив руки на животе, одним глазом смотрел в телевизор, другим наблюдал за Рэмом.

Рэм усмехнулся, глядя на него, похоже, мужик понятия не имеет, где находится. Даже подняться не пытается, лежит, смотрит, совершенно не боится, что новичок обидится на столь холодный прием и набьет морду. Ну совершенно не пуганый идиот.