Книга Жаркая зима, страница 89 – Сергей Иванович Зверев

— Есть.

Филин перевел дыхание. В ушах все еще гудело от напряжения. Он слышал, как бьется его собственное сердце — ровно, спокойно.

Он посмотрел в темноту ангара. Теперь он видел — не четко, но видел. Стеллажи, проходы, трубы на стенах. И где-то там, между стойками, человек.

Смит затаился. Ждал.

— Время пошло, — тихо сказал Филин.

День второй, 03:30–04:15, аэродром Белая,

ангар стоянки № 7

Филин откинул прибор ночного видения ПН–21К на шлем. Зеленый мир исчез. Наступила чернота — плотная, вязкая. Он зажмурился на секунду, открыл глаза. Ничего. Только серая пелена перед глазами — остаточное свечение сетчатки.

Пальцы нащупали фиксатор подбородочного ремня. Щелчок. Он снял шлем, поставил на пол у стены. Нож он держал в правой руке. Лезвие — девять сантиметров, черное, матовое. Рукоять из резины не скользила, даже когда пальцы становились влажными. АК–12М Филин прислонил к стеллажу слева от входа. В тесноте ангара длинным стволом он будет только цепляться за конструкции. Пистолет ПММ оставался на поясе, но вытаскивать его он не стал.

— Всем замереть, — сказал Филин в гарнитуру. — Работаю на слух.

В наушниках слышалось только его дыхание. Микрофон у горла передавал каждый вдох.

Филин двинулся в глубину ангара. Бетонный пол под берцами казался ровным, но пальцы ног нащупывали выбоины. Он переставлял ноги с пятки на носок, стараясь не шуметь. Левую руку держал перед собой, на уровне пояса, чтобы нащупывать пространство. Через минуту глаза привыкли настолько, что он начал различать силуэты стеллажей — серые прямоугольники на сером фоне. Более темные проходы между ними. Слева угадывались контейнеры, штабеля ящиков.

Филин остановился, прислушался. Перевел дыхание. Пар изо рта в темноте оставался невидимым, но влага оседала на губах. Пять шагов вперед вывели его в проход между двумя стеллажами. Справа и слева высились металлические конструкции.

— Джон, — тихо произнес он. — Ты знаешь, что это конец. Выходи.

Шепот почти не нарушал тишины. Ни ответа, ни шороха. Филин ждал. Десять секунд. Двадцать. Тишина. Он снова подался вперед, обогнул стеллаж. Левая рука нащупала трубу водоснабжения — холодную, толстую, с ржавыми чешуйками. Обогнув трубу, он оказался в узком проходе.

И тут он услышал. Короткий скрежет металла по бетону. Кто-то задел ящик или переставил инструмент. Слева, метрах в пятнадцати. Филин замер. Он ждал этого звука. Знал, что Смит не выдержит тишины — начнет менять позицию.

— Слышу тебя, — прошептал Филин. — Не шевелись.

Ни звука в ответ.

Филин двинулся на звук. Медленно, бесшумно. Левая рука нащупала угол стеллажа. Он обогнул его. Теперь он видел проход между двумя рядами стеллажей. Ширина — около метра. Слева и справа — сплошные стены из металлических полок, заставленных ящиками. В конце прохода темнел поперечный стеллаж. А за ним угадывался силуэт. Серое пятно на сером фоне. Человек стоял неподвижно, прижавшись спиной к стеллажу. Расстояние — метров десять. Филин опустился на корточки, чтобы силуэт стал меньше. Нож он держал лезвием вверх, локоть прижал к корпусу.

— Я знаю, что ты меня видишь, — тихо сказал он. — Глаза привыкли к темноте. У тебя тоже.

Силуэт не шелохнулся. Филин ждал. Считал удары пульса.

— Зачем тебе это, Джон? — спросил он. — Твоя группа мертва. Самолеты не взорваны. Операция провалена. Выходи — останешься жив.